Снова полуправда. Связь приняла её, хотя Виолетта чувствовала укол вины за манипуляцию.
Максим какое-то время изучал её лицо, потом кивнул:
— Хорошо. Что ты хочешь знать?
— Всё, — она устроилась в кресле, готовясь слушать. — Особенно о самых древних артефактах. О тех, что достались тебе от семьи.
Он начал рассказывать, и каждое его слово было пропитано доверием и любовью. О древних реликвиях, хранящихся поколениями. О защитных системах, оберегающих их. О ключах, способных открывать тайные двери...
Виолетта слушала, запоминая каждую деталь, и ненавидела себя за это. Но образ Алисы, окутанной тёмным туманом, стоял перед глазами, не давая отступить.
"Прости меня," — думала она, глядя на Максима, увлечённого рассказом. — "Прости за то, что собираюсь сделать."
Их связь пела между ними, полная любви и света. Пока ещё полная.
Позже, уже ночью, лёжа в его объятиях, Виолетта не могла уснуть. Завтра ей предстояло встретиться с доктором Соколовым и начать планировать кражу ключа. Предать единственного человека, которому она доверяла полностью.
Но выбора не было. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Тьма в ауре Алисы росла, грозя поглотить её полностью.
— Я люблю тебя, — прошептала она спящему Максиму, зная, что скоро эти слова могут потерять всякий смысл.
За окном занимался рассвет нового дня. Дня, который приближал её к точке невозврата.
К выбору между любовью и долгом.
Между верностью и предательством.
Между светом и тьмой.
Глава 17: Двойная игра
"Огненная тень" выглядела иначе в предрассветные часы. Пустые залы наполнялись тенями, а защитные символы на стенах пульсировали в такт древней магии. Виолетта брела по коридорам, не в силах уснуть после очередного тяжелого разговора с доктором Соколовым.
План был готов, но от этого легче не становилось. Каждый шаг к его воплощению ощущался как удар в спину Максиму.
— Не спится? — голос Марины заставил её вздрогнуть. Танцовщица стояла у окна, задумчиво глядя на просыпающийся город.
— Слишком много мыслей.
— О сестре? — В голосе Марины прозвучало что-то странное. — Или о том артефакте, который может её исцелить?
Виолетта резко обернулась:
— Ты знаешь?
— В этом клубе у стен есть уши, — Марина улыбнулась. — Особенно у тех, что покрыты защитными символами. Я слышала твой разговор с доктором Соколовым вчера. О Камне Равновесия.
— И что теперь? — Виолетта напряглась, готовая к худшему. — Расскажешь Максиму?
— Нет, — Марина покачала головой. — Я хочу помочь.
— Почему?
— Потому что я знаю, каково это — жертвовать всем ради тех, кого любишь, — она отвернулась к окну. — И потому что у меня есть свои причины интересоваться этим артефактом.
Виолетта почувствовала, как по спине пробежал холодок:
— Какие причины?
— Скажем так: ты не единственная, кто ищет исцеления, — Марина повернулась к ней, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то тёмное. — Я могу помочь тебе попасть в хранилище. Знаю все слепые зоны в защите.
— Откуда?
— Работаю здесь дольше, чем кажется, — она улыбнулась. — И наблюдаю. Очень внимательно наблюдаю.
Виолетта колебалась. Предложение было заманчивым — в одиночку пробраться в хранилище казалось почти невозможным. Но что-то в словах Марины настораживало.
— Я должна подумать.
— Конечно, — Марина направилась к выходу, но остановилась в дверях. — Только не думай слишком долго. Тьма в ауре твоей сестры растет быстрее, чем кажется Целителям.
Она ушла, оставив после себя водоворот вопросов и смутную тревогу. Виолетта прислонилась к стене, чувствуя, как пульсирует связь с Максимом. Он спал, и через их соединение текли образы его снов — тёплые, полные любви и доверия.
Как она могла предать это?
— Какая трогательная сцена, — раздался хорошо знакомый голос. — Терзания совести?
Кирилл стоял в тени колонны, и его перстень тускло поблескивал в предрассветном сумраке. Только сейчас Виолетта заметила — это был новый перстень, не тот, что она уничтожила в аукционном доме.
— Как ты прошёл через защиту?
— О, у меня свои способы, — он улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Как и свои источники информации. Например, о том, что ты ищешь способ спасти сестру.
Виолетта напряглась, готовая звать на помощь через связь, но Кирилл поднял руки в примирительном жесте:
— Я пришёл не угрожать. Наоборот — предложить решение.
— Какое решение?