Музыка началась, и Виолетта скользнула на сцену. Первые движения были плавными, тягучими — она словно растекалась по сцене подобно воде. Синий костюм в свете софитов казался живым, переливаясь и мерцая. Серебряные узоры на ткани едва заметно пульсировали в такт её движениям.
Краем глаза она заметила, как Кирилл подался вперед, слегка наклонив голову. Его перстень вспыхнул тусклым багровым светом, когда он поднял руку, чтобы поправить воротник.
Начиналась третья часть композиции — та самая, о которой говорила Марина. Музыка замедлилась, став тягучей и вязкой. Виолетта чувствовала, как пространство вокруг неё словно сгущается. Её движения стали резче, отрывистей — она боролась с невидимым сопротивлением воздуха.
Где-то в глубине зала тихо зазвенели бокалы. Люстры над головой едва заметно качнулись, хотя не было никакого сквозняка. А потом она почувствовала это — словно кто-то пытался прощупать её невидимыми пальцами, просканировать насквозь.
Виолетта увидела, как напрягся Максим, как его пальцы стиснули подлокотники кресла. Александр, стоявший у стены, сделал едва заметное движение рукой, и что-то серебристое мелькнуло в воздухе.
Надо было сосредоточиться на танце, но привычные движения вдруг стали даваться с трудом. Словно сам воздух сопротивлялся каждому её жесту. Серебряные узоры на костюме теперь светились явственно, отбрасывая странные тени.
— Действительно, очень интересно, — донёсся до неё голос Кирилла, в котором слышалась хищная улыбка. — Где ты находишь таких... самородков, Максим?
Максим что-то ответил — слишком тихо, чтобы она могла расслышать. Но в этот момент произошло что-то странное: узоры на её костюме вспыхнули ярче, словно отвечая на невидимую угрозу, а перстень Кирилла потемнел, будто впитывая свет.
Финальный поворот дался ей с трудом — словно она двигалась сквозь густой сироп. Но едва музыка стихла, как невидимое давление исчезло. Виолетта замерла в финальной позе, чувствуя, как по спине стекают капли пота.
— Браво, — Кирилл демонстративно зааплодировал. — Просто браво.
В его глазах цвета жжёного сахара плясали недобрые огоньки, а воздух вокруг него, казалось, подрагивал, как марево над раскалённым асфальтом. Виолетта поклонилась и поспешила за кулисы, чувствуя, как этот взгляд прожигает ей спину.
Марина встретила её с бледным лицом:
— Он не должен был... он не должен был суметь...
Но что именно "не должен был" Кирилл, она так и не договорила. В этот момент за сценой что-то с грохотом упало, и свет в гримерке на мгновение мигнул, окрасившись в тот же багровый оттенок, что и камень в перстне Кирилла.
— Он не должен был её видеть, — донёсся до неё приглушённый голос Александра. — Это слишком опасно.
— Я знаю, — ответ Максима был едва слышен. — Позаботься о защите. Немедленно.
Виолетта прислонилась к стене, пытаясь восстановить дыхание. Что они имели в виду? От чего её нужно защищать?
— Вот, выпей, — Марина протянула ей бокал с какой-то тёмной жидкостью. — Это поможет.
Виолетта сделала глоток и почувствовала, как по телу разливается тепло, вытесняя неприятный холод от взгляда Кирилла.
— Что происходит? — спросила она. — Кто он такой?
Марина огляделась по сторонам и понизила голос до шёпота:
— Человек, который не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что хочет. И сейчас, кажется, он хочет что-то, связанное с тобой.
Глава 5: Первые подозрения
В последние дни "Огненная тень" словно ожила. Виолетта замечала это во всём: тени в углах двигались слишком плавно, словно были живыми; музыка иногда звучала глубже, насыщеннее, особенно когда в зале появлялись определённые посетители; стеклянные поверхности временами отражали странные вспышки света, которые не имели видимого источника.