— Вот что, ребята, есть у меня подозрение, что вы собирались вдвоем обмыть этого истукана, — Илья Геннадьевич кивнул на статуэтку. — Это нехорошо, посему предлагаю сейчас всем вместе закатиться в какой-нибудь ресторанчик и отметить событие. Машуня, ты не против?
— Я за! — искренне воскликнула Маша. — Тем более вам есть что вспомнить, а мне интересно послушать! Заодно отметим и наше со Стасом знакомство!
Она милая, я, кажется, понимаю отца... А он все понял и боится, что я сейчас напьюсь как свинья... Ну что ж, я даже рад... Он все-таки мне отец и я его люблю...
— Я согласен. Денька, а ты?
— И я!
— Надюха, пошли к Варежке, я должен ее обнять! — торопил жену Семен Романович. — Ах, какая девка... Кто бы мог подумать!
— Сенечка, только я тебя прошу, не называй ее Варежкой.
— Это еще почему? — возмутился Шилевич.
— Ее так называет Стас, ей может быть больно.
— При чем тут Стас? Это я придумал звать ее Варежкой! А насчет Стаса я ее сто раз предупреждал!
— Сеня, ты не понял? Это она ему пела, звала, а он сбежал...
— Ох, да ну вас, баб, с вашими штуками... ладно, идем скорее!
А Варя принимала поздравления. Их было куда больше, чем у лауреатов. Но вдруг ее дернула за платье Катя Вершинина, рядом с которой топтался высокий, с проседью мужчина, которого никто не знал.
— Варька, вот, познакомься, это Никколо Бертольди!
— О! — удивилась Варя.
— Мисс Лакшина, — заговорил он по-английски, — я прилетел, чтобы познакомиться с вами лично, и вот попал на это... мероприятие... я впечатлен... Я, можно сказать, потрясен вашим пением, это была бомба! Я и раньше был в восторге от вас, я видел «Марту», и вообще мне много о вас говорили...
— Кто?
— Мистер Пирогов. А мой брат, это он купил «Марту» для показа на нашем канале, посоветовал мне пригласить вас в мой фильм... Я был в восторге, но сейчас мой восторг достиг уже невероятных высот... И я счастлив, безмерно счастлив, что вы согласились у меня сниматься... Я вполне понимаю, что вам сейчас не до меня, но завтра мы встретимся и все подробно обсудим. У вас есть такая возможность?
— Да, днем...
— Вот и отлично.
— Варежка! — загремел Семен Романович. — Дай тебя обнять, чертова кукла! Сокровище мое! — Он бесцеремонно оттеснил итальянского режиссера, который, впрочем, тут же оказался в объятиях Пирогова.
— Варюшка, ты была неподражаема, — обняла Варю Надежда Михайловна.
— Ой, тетя Надя, я так соскучилась...
— А Стас просто сбежал, — шепнула ей Надежда Михайловна.
— Ну, он не первый раз от меня сбегает... — усмехнулась Варя.
— Знаешь, это был с твоей стороны настоящий теракт...
— Почему? — засмеялась довольная Варя.
— Метила в одного, а пострадавших чуть ли не ползала...
— Варвара, позвольте вас поздравить... — К ней пробился Пирогов, крепко держа за руку бледную от злости Марьяну.
— Почему все меня поздравляют? Я ведь премии не получила... — засмеялась Варя.
— Вы еще получите все премии, какие есть... Почему вы до сих пор не записали альбом? Мы же говорили об этом...
— Ну, Иван Константинович, я не тороплюсь... Привет, Марьяша!
— Привет, — сквозь зубы процедила та и взглянула на сестру с такой ненавистью, что Варе стало не по себе.
— Анюта! Анюта! — вбежала в кухню Марина Георгиевна.
— Что стряслось, Мариша?
— Стас получил премию!
— Да? Поздравляю! Он звонил?
— Да! Сказал, что никак не ожидал... Послушай, Аня, давай попробуем в Интернете найти эту церемонию, вдруг увидим...
— Конечно, сейчас, я и сама собиралась посмотреть, там же Варька ведущая... Скажу Никитке, пусть поищет.
— Может, они на радостях помирятся, а?
— Хотелось бы, Мариша.
Никита и в самом деле нашел в Интернете подробную запись, скачал на диск, чтобы пожилые дамы могли посмотреть все на большом экране.
— Мама там такая красивая... Но она только первое отделение ведет, а приз вашему Стасу дают во втором, и еще мама там поет!
— Спасибо, Никитушка! — обняла мальчика Марина Георгиевна.
Ему очень нравилось это «Никитушка» и сама Марина Георгиевна тоже. Она столько интересного знала, так занятно рассказывала всякие истории...
Обе дамы буквально впились в экран.
— Какая красивая пара! — воскликнула Анна Никитична, когда появились Варя и Дима. — А платье какое... Вот не думала, что Варьке пойдет этот цвет...
— Как она органично держится, а ведь раньше ей не приходилось вести что-то подобное, — подхватила Марина Георгиевна, задетая словом «пара» по отношению к Варе и Диме.
— Знаешь, Мариша, я вообще не понимаю, как она здесь жила... — задумчиво проговорила Анна Никитична. — Вероятно, мучилась несказанно...
— Я думала об этом, и знаешь, что надумала?
— Ну?
— Мне кажется, она в какой-то момент сказала себе — не вышло у меня с актерством, так я тут буду играть, вот сейчас у меня роль образцовой немецкой служащей... Роль в длиннющем сериале...
Анна Никитична озадаченно посмотрела на подругу.
— Может, ты и права... А я, дура, когда она встретилась с Шилевичем, еще надеялась, что из этого ничего не получится... Я же не знала, что она такая талантливая. А вот скажи, ты сразу поняла, что Стас талантлив?
— Знаешь, Анюта, я другая, и сын у меня всего один, мне всегда казалось, что он самый лучший, самый талантливый, у меня и сомнений никогда не было... — смущенно улыбнулась Марина Георгиевна.
Когда началось второе отделение, женщины впились в экран.
— Знаешь, если бы я не знала заранее, что он получит премию, я бы сейчас умерла от волнения.
— Да, я бы тоже волновалась за Стаса... Ох, до чего он элегантный!
— Да! Он обожает дорогие вещи, сам себе все покупает. У него вообще очень хороший вкус!
Но вот объявили Варин номер. Анна Никитична напряглась.
Когда Варя закончила и раздался гром аплодисментов, дамы переглянулись в некотором ошалении.
— Что это было, Мариш?
— Это было гениально, Анечка! И еще — это взорвалась очень мощная секс-бомба!
— Я даже не могла вообразить, что моя дочь способна на такое... Откуда этот голос? С ума сойти! Но знаешь, мне показалось, она пела для Стаса...
— Да, но назло ему...
— Может быть... А давай еще разок послушаем?
— Давай!
— Алло! Это Денис?
— Нет, это Вениамин!
— Простите, а Дениса нет?
— Он сейчас занят. Может быть, ему что-то передать?
— Нет, я позвоню ему на мобильный.
Вениамин узнал голос Марьяны Пироговой. У него была отличная память на голоса. Интересно, что ей еще понадобилось?
— Денис?
— Да, мадам. Слушаю вас.
— Вы сейчас следите за Лакшиной?
— Нет. Лакшина улетела в Италию. У нас возможности лететь за ней не было.
— Хорошо, хорошо! Я вообще прошу вас прекратить слежку.
— Вообще?
— Да. Спасибо, я все узнала, что хотела, и дальше это не имеет смысла.
— Отлично!
— Я вам что-то должна?
— Нет-нет, мы в расчете.
— В таком случае всего наилучшего.
Сразу после Марьяны Денису позвонил Beниамин.
— Шеф, привет! Тебя искала эта лярва...
— Нашла уже!
— Что хотела?
— Прекратить слежку! Слава богу, гора с плеч! Еду в офис, буду минут через десять.
— Шеф, мне это не нравится! — встретил его Вениамин.
— Что тебе не нравится?
— Почему она вдруг прекратила слежку?
— Надоело ей, видать, впустую такие бабки тратить!
— А я так не думаю... Я тут кое-что сопоставил...
— Что именно?
— Ты ведь слинял с той тусовки еще до конца, верно?
— А ты почем знаешь?
— А я там тоже был. И, в отличие от тебя, не просто млел от несравненной Варечки, а работал.
— Я тебя не видел.
— А кого ты там вообще видел? У тебя глаза, по-моему, вообще в штаны спрятались.
— В какие штаны?
— В свои. Надо было приглядывать за дружком, чтоб наружу не вырвался.