— Нет, он спит. А вообще он в ужасном состоянии. Маша врач, она приводит его в чувство, но ему необходим полноценный отдых, он совсем загнал себя... А тут еще эта травля...
— Илья, только не давай ему газет! Я вчера видела интервью с двумя его женами... это ужас!
Они его просто монстром изображают, подлые девки... только Юля отказалась.
— Юля это которая?
— Первая.
— А Варя?
— Варя же официально не была женой... но там написано, что она считает Сташека самым лучшим, несмотря на трудный характер... Бедный наш мальчик! Илюша, скажи, он домой не собирается?
— Мариша, ему у нас лучше.
— Почему это?
— Он здесь не может позволить себе распуститься так, как дома. Но если хочешь его видеть, приезжай.
Марина Георгиевна на мгновение задумалась.
— Нет, я не могу. Ты просто передай ему, что я волнуюсь, пусть хоть позвонит матери...
— Успокойся, Мариша! Главное, этот мерзавец забрал заявление.
— Слава богу!
Варя сыграла второй спектакль и улетела в Рим. К ней туда на два дня должны были приехать Анна Никитична с Никитой. А в Москве было опубликовано интервью Михаила Маковского, где, в частности, говорилось:
Корр.: Скажите, господин Маковский, что побудило вас, располагающего отличной труппой, пригласить на роль Элизы Дулитл Варвару Лакшину? Разве у вас в труппе нет актрисы на эту роль?
М.М.: Видите ли, Варвара Леонидовна Лакшина актриса, великолепно умеющая играть в ансамбле, что, по нашим временам, огромная редкость. Молодые актеры сейчас зачастую даже не понимают, что это такое — ансамбль в театре, и не дают себе труда задуматься над этим, да их этому уже и не учат. К тому же им некогда! А Варвару Лакшину мне порекомендовал Дмитрий Александрович Бурмистров, сам великолепно умеющий играть в ансамбле. Правда, первое время мне казалось, что я поторопился с ним согласиться, но однажды на репетиции я увидел — это именно то, что я искал! Мне давно хотелось поставить «Пигмалиона» в старых традициях репертуарного театра и теперь, когда мы сыграли уже шестнадцать спектаклей, могу без ложной скромности заявить: я доволен, спектакль получился!
Корр.: А госпожа Лакшина останется у вас в труппе?
М.М.: Я очень на это надеюсь!
— Варюшка, что-то мне не нравится твой вид, ты себя совсем не бережешь! — огорчилась Анна Никитична.
— Ничего, как-нибудь! Зато у меня столько предложений! Мамочка, я о таком и мечтать не смела!
— Знаешь, как мне стыдно...
— Стыдно, мамочка? Почему?
— Я не верила в твой талант! Мне вот Марина говорила, что всегда считала Стаса самым талантливым, а я...
— Ах, мама, это чепуха, главное, что я в глубине души всегда в себя верила... И всегда играла...
— То есть?
— Знаешь, я в какой-то момент сказала себе: Варька, тебе дали роль в длинном-предлинном сериале, где ты будешь играть роль образцовой немецкой женщины...
— Эта роль у тебя хорошо получалась, — грустно улыбнулась Анна Никитична. — А, кстати, Марина как-то мне сказала то же самое, слово в слово.
— А сейчас я по-настоящему счастлива...
— А Стас?
— Что Стас?
— Но ты же любишь его, я знаю!
— Не получается у нас, мамочка! Давай не будем говорить о нем.
— Но ты в курсе, как его травят?
— Я сделала для него все, что было в моих силах, — прошептала Варя, — но я думаю, что этим я окончательно погубила наши отношения.
— Но что ты сделала?
— Попросила Пирогова прекратить дело... И он прекратил...
Анна Никитична удивленно глянула на дочь.
— Варь, а он, Пирогов, ничего не потребовал взамен?
— Нет, мама, он в общем-то хороший человек, твой Пирогов.
— Мой! — горько усмехнулась Анна Никитична. — Он Марьянин...
Варя крепко обняла мать.
— Да что ты, Варька? Ты, никак, меня жалеешь? Ерунда все это. У меня есть ты, Никитка, что мне еще нужно в моем возрасте?
Не знаю, подумала Варя, но в одном уверена твердо — тебе совсем не нужно знать, на что способна твоя младшая дочь. Интересно, Пирогов действительно с ней расстанется? Надо же, то, чего Марьяна больше всего боялась, вполне вероятно, скоро случится, и она сама это спровоцировала... Нельзя жить выдуманными страхами, ни в коем случае нельзя! И я никогда не буду придумывать себе страшилки и не буду обращаться к гадалкам, никогда и ни за что!
— Варюшка, детка, ты мне хочешь что-то сказать?
— Нет, мамочка, я просто соскучилась. И еще — что это Никитка такой тихий? У него все в порядке?
— Он просто влюбился.
— Боже ты мой! В кого?
— В Урсулу, внучку фрау Моргнер. Она такая хорошенькая! И, кстати, хорошая добрая девочка. Обожает свою младшую сестренку, той всего полгодика, возится с ней по своей охоте, а Никитка ей помогает.
— Кто бы мог подумать, — задумчиво проговорила Варя.
— Варька, посмотри на меня! — потребовала вдруг Анна Никитична.
— Что, мама?
— Ты, часом, не беременна?
— Откуда ты знаешь? — испугалась Варя.
— Так... И кто отец?
— Стас, мама. У меня никого другого не было...
— И что?
— Откуда я знаю?
— Какой срок?
— Три месяца.
— Будешь рожать?
— Я не знаю, мама... Я так закрутилась, ничего не заметила... А тут... попала в центр реабилитации, там меня и огорошили... Нет, мамочка, я вру...
— Что ты врешь?
— Я хочу этого ребенка! Я... Это была такая любовь... другой такой не будет...
— Рожай! Рожай и все тут! Даже не сомневайся! Я во всем помогу, и Марина поможет, она мечтает о внуках. Она чудесная женщина, на нее можно положиться... — горячо заговорила Анна Никитична.
— Но, мама, я не желаю, чтобы Стас об этом знал.
— Что за чушь собачья! Ты убеждена, что это его ребенок?
— Конечно!
— Тогда он имеет право знать.
— Зачем? Это все еще больше осложнит. Мы же все равно не сможем быть вместе... Нет, я не хочу! Меня волнует только Никита.
— А ты поговори с ним. Он очень повзрослел за этот год. Стал как-то мягче, добрее. Я думала, будут сложности в связи с приездом Марины, а он посмотрел на меня и сказал: «Знаешь, бабушка, это плохо, когда женщина несчастная. Она ведь несчастная сейчас, да? Может, у нас ей станет легче». Я была поражена, а потом поняла — это Стас ему внушил. И он был так ласков и терпелив с Мариной, что она теперь души в нем не чает. Они подружились, она ему массу историй рассказывала про маленького Стаса, и Никитка, по-моему, его просто полюбил. Варька, ты чего ревешь?
— Не знаю... Просто он... он не простит, что я обратилась к Пирогову. Будет орать, что я его унизила... и что ребенок тоже от Пирогова... Не хочу я этого...
— А ребенка от него хочешь?
— Ребенка хочу! Очень хочу...
— Значит, рожай. Вырастим!
— Только умоляю, мамочка, не сообщай ничего Марине Георгиевне.
— Ладно, пока не буду. А кого ты хочешь, девочку небось?
— Да мне все равно...
— Но карьеру ты бросать не намерена?
— Конечно, нет! Что ты, мама! Буду работать до последнего, сейчас многие и на девятом месяце снимаются.
— Но рожать будешь в Германии, это мое условие. Я столько читала про ваши роддома...
— Хорошо, мамочка, как скажешь!
Вечером, укладывая сына спать, Варя попросила:
— Ники, расскажи мне про Урсулу.
— Бабушка насплетничала?
— Почему насплетничала? Просто сказала, что ты подружился со славной девочкой.
— А, — с облегчением выдохнул Никита. — Знаешь, мам, с ней интересно. Мы много разговариваем, она рассказывает мне про свою маму, я ей про тебя, ее мама пишет детские книжки, я читал, мне понравилось... Они долго жили в Болгарии, Урсулин папа был болгарин...
— Почему был?
— Они развелись, он фокусник в цирке. Когда у Урсулы родилась сестренка, он от них ушел. Знаешь, этой сестренке уже полгода, она такая смешная и милая... мне очень нравится... Ее зовут Сабина. Мы с Урсулой даже памперсы ей меняем, и мне совсем не противно. Бабушка так удивляется... И Сабинка меня уже узнает... А мальчишки в школе дразнятся, дураки!