Еще несколько шагов и Шрагин едва не погорел на лазерных диодах. Этот сенсор не был завязан на общую систему слежения — если ты ему попался, то он сразу и завизжит. Пришлось аккуратно протанцевать среди лучей.
А за преодоленным сенсором обнаружилась дверь в подвальное помещение.
Электронный ключ при выключенном электропитании был, увы, бесполезен. А дверь-то интересная, загадочная какая-то.
Шрагин просунул свою инфракрасную микрокамеру под дверь и увидел девочку, сидящую на стуле возле ржавой похоже что отопительной трубы. Заложница!
И тут к голове наблюдателя был приставлен ствол. Одновременно зажегся свет и чья-то рука выхватила из-за шрагинского пояса трофейный пистолет.
— Ба, кого я вижу. Признал, признал, несмотря на маскировку. Прямо Рэмбо. Неужели от него также несло, как от тебя. Жаль, что кино пока не знакомит нас с запахами. Значит, ты уже здесь, быстрый и проворный как киноактер, хитроумный как Билл Гейтс. Крепкий и волевой как я. Теперь сделай шаг вперед и поворотись-ка, сынку. Так, кажется, выражаются в этой местности… Только никаких лишних телодвижений.
На него смотрел Кураев, смотрел в том числе его бывшим глазом. В руке Кураев держал пистолет и ствол «Грача» метил Сереже в живот.
Никаких шансов. Психопрограммная консоль расползлась как гнилой банан. Ничего сотворить не получалось. Примыкающее пространство стало трясиной, в которой увяз прототипинг-сканер. Сшиватель объектов вместо спасительной траектории выдавал только кляксы. Психоинтерфейсы быстрого реагирования сменилась скорлупой полного одеревенения.
Попробуй только дернуться, как будто говорит круглым черным ртом кураевский пистолет, и ты получишь гостинец прямо в живот.
После чего долгие конвульсии на радость победителю, из сдернутых с места и разорванных кишек хлещет кровь пополам с говном, под управлением перебитого позвоночника ноги выкаблучивают прощальный хип-хоп. Танец продолжается до тех пор, пока не надоедает зрителю и тогда контрольный выстрел в голову завершает представление.
— Да, никаких шансов, — согласился Кураев. — Хотя прогресс налицо, ты почти такой же как я. Но все-таки не я. Это у тебя в руке электронный глаз, что ли? Ну, заправь его обратно, терминатор ты наш свежеиспеченный, а то видок немножко тошнотворный.
Шрагин послушно вставил микрокамеру в свой киберглаз.
— Хочешь, наверное, с ней поздороваться? — спросил Кураев. — Сейчас открою, как-никак до цели ты дошел. Почти.
Кураев приложил к едва заметной панели на стене свою левую ладонь и замок приветливо щелкнул.
— Ни с простым электронным ключом, ни с отмычкой его не открыть, дорогой друг, тут автоматика похитрее. А сейчас толкни дверь от себя, лакеев-то у нас нет. И, кстати, никаких резких телодвижений, я уж теперь знаю, что с тобой надо быть аккуратным.
Шрагин повернулся к двери и по свербению в позвоночнике определил, куда направлен сейчас ствол, затем вошел в подвальное помещение. Следом перешагнул порог и Кураев.
Девочка поднялась со стула, отчаянно моргая из-за возникшего вдруг света.
— Привет, Аня. — сказал Шрагин. — Мы с тобой уже однажды встречались. В электричке. Ты с папой ехала. И ты подарила мне…
— Ага, гриб! — воскликнула девочка. Вы — дядя Сережа. Я вас запомнила, потому что вы смешной в отличие от моего папаши. Мы сейчас поедем домой, да?
— …Нет, наверное, придется немного подождать.
— Ага, следующего трамвая…— хмыкнул Кураев. — Тут они редко ходят.
— Отпусти ее. — выговорил Шрагин несуразное, ощущая как мысли уплывают из головы.
— Ага, и ты умрешь с чувством исполненного долга, с улыбкой на устах. Да отпущу, отпущу. Только никакой твоей заслуги в этом нет и подвиг твой был совершенно бессмысленен, как и все остальные подвиги на свете. Игра завершена. Мы учли, что мамаша Шерман готова к сотрудничеству с нами. К примеру, в Дюссельдорфе она даже помогала тебя ловить, ну а другие подробности тебе не к чему. Короче, мы снизили сумму так сказать штрафа, мамаша Шерман поскребла по сусекам, прозвонила десяток друзей и наковыряла пару миллионов зеленых. Бабки должны прибыть сегодня. И сегодня произойдет обмен, после чего я отправляюсь на Багамы, девочка Аня домой, не вышло из нее Анны Франк, мальчик Шуля получит на анашу и новый компьютер. Тебе, на первый взгляд, повезет несколько меньше, чем другим. Придется нюхать редиску снизу, как выражаются наши немецкие друзья. Да еще и грехи наши тяжкие с собой прихватишь. Ты ведь официально числишься злодюгой-киднеппером. Но в принципе все там, на вечном отдыхе, будем. Так что особо не расстраивайся.
«У меня осталась лишь несколько минут». Время съеживалось вполне физически, стискивая Шрагина, передавливая ему дыхание и кровообращение.
— Меня-то ты не обманешь, — решительно сказала Аня Шерман Кураеву. — Я тебя из-под земли достану.
— О, узнаю суровые интонации старика Андрея… Нет, дитя мое, сейчас тебе сделают укольчик и ты все забудешь. А если и не все, то мама тебе объяснит, как себя должна вести пай-девочка. В любом случае, еще полгода под наблюдением опытных врачей-психиатров и энграмма окончательно сгладится.
— А фиг тебе сгладится, — Аня Шерман уверенно показала фигу Кураеву… и на правой руке у нее были все пальцы.
— А теперь покажи мне свою левую ручку, — попросил ошарашенный Сережа, подзабыв даже о черной дыре, нацелившейся на его позвоночник.
— Пожалуйста, — несколько удивленно отозвалась девочка.
У Ани Шерман были все пальцы на месте, все без исключения. Кому же тогда отрезали пальцы? И если Андрей Шерман так и не врубился, кому принадлежит присланный детский палец, то Рита этого не могла не узнать. Хотя бы по анализу ДНК. На момент разговора в Дюссельдорфе, она точно знала, что оба пальца не Анины, но говорила, что Анины. Значит, она хотела вызвать у него психологическую зависимость, она прекрасно разбиралась в его комплексах.