- Это безрассудно!
«Безрассудно мне сейчас лезть на лошадь. Разве для того только, чтобы удрать нахрен с турнира, и навсегда забыть о своей репутации рыцаря, о Лин и о любых попытках как-то приемлемо наладить тут свою жизнь…»
- Я дал Трису обет, что буду сражаться на этом турнире только пешим… Однако, если противник победит меня пешего, сражаясь верхом, то много ли ему в том будет чести? А если он, конный, проиграет мне, пешему, то и вовсе покроет себя позором. Пусть он подумает об этом и примет решение. Я же буду сражаться пешим. Отступить от своего решения я не могу.
- Я тебя понял, - герольд сочувственно глянул на Жана и убежал уточнять условия.
- Готовить длинное копьё? - уточнил Лаэр. - Может, намазать его всё-таки свиным навозом? Совсем немного, только возле наконечника. Уверяю тебя, ни одна лошадь не потерпит свиного запаха. Они будут шарахаться от твоего копья как… Ну мы же проверяли.
- Проверяли, - кивнул Жан. - Если твоя лошадь и лошадь Ги шарахаются от запаха свиного навоза, то вряд ли это значит, что любая будет шарахаться… И… ты что, свиное дерьмо вёз с собой всю дорогу из Минца?
- Нет. Прямо тут раздобыл вчера вечером. В соседнем лагере вчера свинью резали, чтобы на вертеле зажарить. Я набрал немного навоза и требухи… Так намазать?
- Не спеши.
- Весь турнир на пеших боях всё равно не проскочишь, - покачал головой Ги. - Главное не жалей лошадь. Первый коли ей в горло, в морду, бей по ногам. И не бойся. Ничего нового, сверх того, что я тебе устраивал гарцуя на тренировках, они тут не покажут. Просто оружие острое. А так всё то же самое.
Перед ними появился запыхавшийся герольд. Он улыбался:
- Похоже, Трис тебе помогает. Рыцарь Гильбер дэ Пейло согласен сражаться пешим.
***
- Слева барон Жануар дэ Буэр. Справа рыцарь Гильбер дэ Пейло. По взаимному согласию бойцы изволят сражаться пешими.
На правой руке Гильбера был наруч из толстой кожи и кольчужная рукавица. Большой треугольный щит он держал левой рукой, кажется, кулачным хватом. Его тело до локтей и до середины бедра было закрыто кольчугой. Ноги в толстых шерстяных обмотках. На голове - сферический шлем с бармицей, прикрывающей горло и шею.
«Удачный укол в лицо мог бы разом закончить этот поединок, но это на крайний случай».
Похоже, Гильбер видел первый бой Жана, поэтому начал весьма осторожно. Он засел в защиту и лишь иногда в рубящем ударе выкидывал свой меч из-за щита, пытаясь зацепить Жана в руку или в ногу.
«Ноги у меня прикрыты хуже всего. Но у него — тоже. Главное мне удар по ногам не проспать».
Противник рубанул Жана по щиту, но не успел отскочить и Жан, выжидавший подобного случая, хлестнул его по кисти кончиком меча.
«Вроде же хорошо зацепил! Но что-то никакого эффекта. Он должен бы после такого выронить меч… Крепкая у него рукавица. Другой раз надо попасть в стык между кольчужной рукавицей и наручем, или хотя бы по самому наручу. Похоже, там просто толстая кожа… А лучше попробую раскачать ему щит».
Удар по краю щита.
«Ага! Щит отклоняется легко, словно он на шарнире! Видно щит лямочный, и он держит щит просто сжимая в кулаке обе лямки. Получается как бы кулачный хват. Лаэр так иногда делал со своим щитом на тренировках. Конечно, кулачный хват позволяет удачно играть дистанцией, то выставляя щит вперёд, то оттягивая назад. Но вот эта болтанка… Подгадаю нужный момент и…».
Гильбер, обозначив замах, с прицелом на удар в голову Жана, подшагнул и рубанул его по ноге. Жан ждал подобного. На ложный удар в голову не дернулся. От удара по ноге не отскочил, и этим ощутимо сократил дистанцию до противника. От вражеского меча прикрыл ногу щитом. Щит принял на себя удар. Противник, опасаясь, что его опять зацепят по кисти, быстро откатился назад, оттягивая руку с мечом, и выдвигая вперёд щит.
Жан шагнул вперёд и чуть вправо и, одновременно, ударил кромкой своего щита в левый край треугольного щита противника. Треугольный щит развернулся ребром, и летящий следом меч Жана рубанул по оказавшейся вдруг без защиты ноге Гильбера.
Противник запоздало отскочил. Споткнувшись, упал. Попытался подняться, опираясь на щит, но снова упал. Жан подступил к нему, примеряясь, куда бы ещё рубануть, при этом не сильно покалечив. Трибуны взревели громче, чем прежде. Гильбер, прикрываясь щитом, пытался отползти назад. Его левая нога была теперь болезненно скрючена. Обмотки быстро пропитывались кровью. Жан не отступал ни на шаг, держа меч занесенным для удара, но всё же не решаясь добивать противника. Наконец, поняв, что не сможет подняться на ноги и продолжить бой, Гильбер отбросил в сторону щит и меч, и, прося пощады, развернул пустые ладони к небу.