- Ясно, - закивал сам себе Ги. — Сперва надо кровь остановить. Нужна верёвка и палка, чтобы пережать ему на ноге все кровеносные жилы. Давай, будешь мне помогать.
- Э… Может, лучше Хеймо?
- Ты разве не видишь, что он занят?
- Чем это он там занят? Бродит туда-сюда, собирает с мёртвых трофеи?.. Постой, он что, добивает раненых? Вот просто режет их, беззащитных, ножом?
- Ну да. А что не так? Ты думал, господин, что это делается как-то по-другому?
- Но мы ведь уже победили. Зачем добивать? — с ужасом в голосе прошептал Жан.
- А что нам, лечить их что ли? Нам бы своих вылечить, хоть кого-то. А этих лечить некому. Они всё рано сдохнут. А так он облегчает им мучения.
- Но не все ведь…
- Все, - решительно махнул рукой Гильбер. — А если кто-то из них жив настолько, что может поправиться, то такой раненый нам опасен. Он же может напасть, убить. А у нас даже стеречь их некому. И потом… ты же сам недавно хотел всех их убить.
— Хотел, - Жан пристыженно опустил глаза.
- А кому кроме Хеймо тут, у нас, можно поручить это грязное и трудное дело? Низаму что ли? Или Лаэру? Жаль, Шельга ускакал. Вот он, думаю, не стал бы церемонится. Даром что степной дикарь, а бился хладнокровно, расчётливо, словно всю жизнь только этим и занимался… Конечно, увидев, что его сынишка убит, Шельга сдал. Покинул строй. Ну а потом, поплакав над сыном, он взвыл, как зверь, вскочил на своего скакуна и умчался в погоню за этими. Наверное, чтобы мстить… Так, вот сюда, в петельку, вставляй эту палочку и крути, крути, пока я не скажу, что хватит. Это пережмёт ему жилы, чтобы кровь наружу не вытекала. А я потом привяжу эту палочку и скрученную верёвку другой верёвкой к ноге, чтобы натяг не ослаб.
- Так мы наложим жгут, - пробормотал Жан по русски.
Ги удивлённо глянул на него, а потом махнул рукой. Он уже давно привык к тому что хозяин иногда говорит какие-то непонятные слова.
- Потом найдём ровное бревно или пенёк. Хеймо как раз освободится, наточит хорошенько свой топор и оттяпает эту злосчастную ступню одним махом. Если культю потом сразу железом прижечь, то он, может, ещё выкарабкается.
- Отрубить ступню? — Жан с ужасом посмотрел на Гильбера и на мечущегося в бреду Рикарда.
- А как ещё-то? Думаешь, это месиво получится как-то нормально поправить? Да там всё через пару дней загноится и омертвеет, а потом омертвение пойдёт выше, ещё выше… Эх, если бы мне в своё время сразу оттяпали эту проклятую ступню, прежде, чем вся нога загноилась! Будь у меня только ступня деревянная, а не вся нога ниже колена, я бы сейчас куда резвее бегал.
Прежде, чем Жан попробовал возразить Гильберу, к ним подбежал Низам.
- Жив! Керик жив! Дышит! Просто едва заметно, но я зеркальце к его губам поднёс. И вот — оно запотело!
Ги тяжело вздохнул:
- Значит ещё одного придётся лечить. А потом эти двое, наверняка, всё равно умрут.
- Ну вот что, - Жан встал. Своих мы будем лечить до последней возможности, пока есть хоть какая-то надежда. Всем ясно? И ногу ему отрубать я не дам. Может, ещё получится найти хорошего костоправа, который сумеет залечить всё как надо.
- Если полить рану мочой, она гораздо быстрей заживёт. Так во всех лекарских трактатах написано. Да и на практике я проверял, - вставил Низам.
- Дурак ты, - проворчал Ги. — От мочи кожа срастается быстрее. Мелкие царапины мочой можно лечить. А для глубоких ран от неё только вред. Снаружи быстрей зарастёт, а изнутри потом будет гноиться. Глубокие раны промывают проточной, а лучше освящённой водой. А если и это не помогает, то заливают кипящим маслом или прижигают железом.
- Дикари, - в пол-голоса проворчал Низам, но спорить не стал.
Глава 27. На костях
- Если тебя убьют на турнире, мне тоже незачем жить, - Лин ткнулась в его шею носом. Тяжко вздохнула.
- Не смей, слышишь? Даже думать об этом не смей. — Жан отстранился, и серьёзно посмотрел ей в лицо. — Ты так прекрасна, что должна жить, что бы там со мной ни случилось.
- Они выдадут меня замуж за какого-нибудь чванливого идиота, вроде Винсена, сыночка графа дэ Бриака, или за этого чёрствого убийцу Эльдана.
- Неужели мать ни одного приличного жениха тебе не нашла? — покачал головой Жан.
- Лучше тебя никого нет, - она нежно погладила его по голове.
- Обещаю - я очень постараюсь остаться в живых и победить. Но если вдруг…
Она прикрыла его рот ладошкой:
- Даже не говори этого слова. Я буду молиться за тебя. Когда ты уедешь в Эймс, моё признание уже не сможет тебе повредить. Тогда я во всём покаюсь отцу Ингелию. Милосердный Трис меня простит. И я буду молиться за тебя каждый день, каждый час…