Шельга в сборе трофеев не участвовал. Вчера он, кроме двух отрезанных вражеских голов, привёл двух коней, да ещё привёз пару лямочных щитов, меч, топор, два больших боевых ножа и целый узел одежды — то, что сумел собрать, как трофей, с двух убитых врагов. На другие трофеи он не претендовал, и помогать в их сборе тоже не собирался. Вместо этого он продолжал резать, шинковать, варить и обжаривать над углями мясо, видимо, намереваясь переработать всю конскую тушу, оставив диким зверям на съедение только кости и требуху.
Тут Жан заметил, что Низам как-то притих и молча дёргает одного из мертвецов за руку.
- Что там у тебя? — подошел Жан.
- Э… Вот, - Низам виновато потупился и убрал руку. На одном из пальцев трупа сверкало золотое кольцо.
- Ну ка… Жан попытался стянуть его с пальца, но тоже не преуспел. «А ведь Низам, кажется, пытался снять это кольцо незаметно, чтобы потом его втихаря прикарманить. То ли он до сих пор мне не доверяет, то ли он просто обычная крыса в душе… С другой стороны, я ведь никому не обещал, что поделю между всеми трофеи. Все кроме Шельги и Керика тут - мои слуги, так что всю добычу я, кажется, с чистой совестью могу забрать себе. Низам, конечно, наверняка начнёт спорить, что в слуги ко мне не нанимался. Но по сути-то он, пока мы добираемся до Тагора, просто работает на меня за еду, и за то, что я его из Эймса вытащил… Да что же это такое? Никак не снимается!» - Эй, Хеймо! Помоги кольцо снять.
Наёмник подошел. Ухватившись за кольцо, подёргал его, покрутил. Кольцо не снималось. Тогда он вынул нож. Резко дёрнув за палец, с хрустом выломал сустав у основания. Разрезав ножом кожу и мясо, отделил палец от остальной руки, и спокойно снял кольцо с другой стороны. Протянул кольцо Жану, а палец выбросил в траву. Потом, вытерев нож и руки об одежду мертвеца, Хеймо вернулся к прежней работе — раздеванию очередного окоченевшего трупа.
Жан ошарашено наблюдал за этими действиями. Потом, покачав головой, переключил внимание на кольцо. Это была золотая печатка с криво пролитым изображением какого-то, вставшего на дыбы, существа. Над существом были отчётливо видны три буквы — TUR, под ним - невнятная надпись. От попытки разгадать её Жана оторвал крик:
- Вальдо!
- Да? — Вальдо вяло, через силу, позавтракавший, всё это время так и сидел на бревне, рядом с костром. Он хмуро смотрел перед собой, лишь изредка переводя взгляд на суетящегося у огня Шельгу или на обирающих трупы товарищей. Голова его была обмотана белой тряпицей, уже изрядно пропитавшейся кровью. Работать он пока не мог. Его постоянно мутило.
- Помнишь того рыжеусого, который неделю назад, в Эймсе, обыграл нас в кости?
- Ну?
- Оказывается, вот он, красавчик. - Хеймо скривился в усмешке. — Видать, всю свою удачу на тот бросок потратил. На вчерашний бой удачи ему не хватило… Я даже не сразу его узнал. Вместо одного из глаз — дыра. Всё лицо в крови и вытекших мозгах… Но это точно он. Интересно, остались ли у него в кошеле те монеты, которые он у нас тогда выиграл? Или он сразу всё пропил?
Вместо ответа Вльдо простонал, и, склонившись над землёй, принялся выблёвывать на траву завтрак.
***
- Ну, как ты? Пришел в себя?
Рикард вымученно улыбнулся:
- Если не шевелиться, она почти не болит… А где Тьер?
- Убит, - Жан виновато вздохнул.
- Куббат! — алхимик сжал кулаки. — Этого-то я и боялся… И зачем только ты выкупил его у Сеговира? Зачем потащил за собой?
- Я и сам себя теперь за это корю. — вздохнул Жан.
- Ещё бы. Пятьдесят со зря пропали, - презрительно скривил губы Рикард.
- Да при чём тут… — Жан обиженно отмахнулся. — Так. Ты есть хочешь?
- Вообще-то нет. Но, наверное, надо? Раз уж я пока жив.
- Сможешь сам поесть? Сейчас принесу тебе бульона и мяса.
- Лично принесёшь? За что такая честь? Чувствуешь себя теперь виноватым?
- Не груби, а то пну по ноге. — рыкнул Жан. - И не злись на меня. Всё могло быть ещё хуже, - сказал он уже мягче, и подхватив в шатре миску с ложкой, пошел к Шельге за едой.
- Куда уж хуже, - чуть слышно прошептал Рикард. Попытавшись сесть поудобнее, он пошевелил ногой и тут же застонал от пронзительной боли.
***
Ги и Лаэр приехали часа через три, и не одни а в компании двух крестьян. Те ни в какую не соглашались продавать свои телеги и волов, однако быстро согласились заработать на извозе.
Ги тут же припахал крестьян работать мотыгами, разбивая землю. Лаэр и Низам взялись за лопаты и принялись выкидывать из постепенно растущей могильной ямы разрыхлённый грунт. Хеймо ходил и то и дело перерубал топором толстые сосновые корни, которые даже ударом мотыги не получалось отрубить.