«Слава Богу, хоть этого я не убил, - выдохнул Жан, опуская меч. - Надеюсь, ногу ему как-нибудь починят».
Закинув свой щит за спину и положив меч на траву, Жан протянул противнику руку, чтобы помочь подняться. Скинув кольчужную рукавицу, Гильбер ухватился за протянутую руку. Потом ухватился и левой. С трудом встал, балансируя на здоровой ноге. По ристалищу к нему уже бежали трое слуг. На большом пальце правой руки у Гильбера красовался здоровый, почти во весь палец, синяк, а из под ногтя выступила и уже запеклась бурая кровь.
«Выходит, кольчужная рукавица была не такой уж хорошей защитой… Хотя, без неё я бы просто отрубил ему палец».
Передав Гильбера слугам, Жан подобрал с травы меч и захромал к своему месту у края ристалища. Скинув шлем и подшлемник плюхнулся на складной стул. С удивлением ощупал левую ногу. Стянул сапог:
«Я-то отчего охромел? Его удар пришелся не по ноге, а по щиту. Вон какая борозда осталась. А щит после такого удара, похоже, долбанул меня нижней кромкой по ноге вот тут, у щиколотки… Ладно, фигня. Обычный синяк. А удара я под адреналином даже не почувствовал».
На этот раз от доспехов и оружия побеждённого противника Жан отказываться не стал. Отдышавшись после боя он расслабился. Словно отпустил всё это время сжимавшуюся внутри пружину… Получается, он прошел свой отборочный бой и уже попал в восьмёрку лучших рыцарей турнира! Это оказалось несложно. До завтрашнего утра у него больше не будет боёв.
***
Жан внимательно наблюдал за остальными поединками. В половине случаев бои были пешими. Это вселяло надежду. - Многие гетские рыцари, кажется, как и он, предпочитали сражаться, стоя на собственных ногах, и влезали на коня только по необходимости, если на конный бой хотел выйти противник.
Лошади тут, даже у самых богатых бойцов, были невысокие и не очень массивные. - Ростом чуть больше, чем пони, на которых в его прошлой жизни милые девчата катали детей по городскому парку. И сёдла у этих рыцарей были без высокой луки. Таранных копейных ударов никто не проводил. Конные бойцы просто тыкали в противника копьём, держа его в одной руке, а другой рукой держась за поводья. Улучив момент они метали копьё во врага, а потом набрасывались на него, выхватив меч. Большая часть конного поединка была, по сути, состязанием в умении управлять своим конём, и почти всегда поединок заканчивался, когда один из бойцов падал наземь с седла. Поединщики старались не бить оружием в лошадей, но иногда всё-таки по ним попадали. Ги пояснил, что нет каких-то специальных правил, запрещающих убивать животных. Просто лошадь проигравшего, как и всё его снаряжение переходила к победителю, если бойцы выходили на бой верхом. А лошади у рыцарей, надо сказать, были дорогие, хорошо откормленные и выдрессированные.
Почти все знатные всадники ездили не используя стремян. У некоторых не было даже шпор, и они подгоняли лошадь просто ударяя её пятками в бока. Ги, вообще-то, тоже ни шпор, ни стремян во время езды не применял. У него на седле было привешено только одно стремя, которое он использовал, исключительно для того, чтобы взобраться на лошадь. Но потом он свешивал ноги вниз и просто сжимал ими бока своей лошади. Жан думал, что причиной тому — одноногость Ги. — Что он сунет во второе стремя, если вместо правой ноги у него ниже колена деревяшка? Но оказалось, что такая манера езды — без опоры на стремена, была тут обычным делом.
«Может именно в этом причина того, что они до сих пор не применяют таранный удар копьём? При том, что стремена-то здесь известны. Может быть для меня это шанс? — Устрою им, блин, революцию в военном деле! Введу нормальную рыцарскую конницу, с высокими сёдлами, стременами, длинными шпорами и таранными копейными ударами вместо всей этой акробатики без стремян… Конечно, сперва надо как-нибудь выиграть турнир и заделаться графом. Только бы выгорело. Ох, я тогда развернусь!.. Или не развернусь. Как показала практика, почти все мои прогрессорские идеи при попытке воплощения упираются в какие-то препятствия. Если бы всё было так просто, то кто-то и без меня уже давно бы всё это сделал…»
***
Отборочные бои закончились. Солнце клонилось к закату. Король поднялся со своего кресла на помосте и спустился вниз. Слуги подвели ему коня. Следом за королём в сёдла садились и уезжали с ристалища его знатные спутники. Король выезжал с ристалища не спеша, поджидая своих приближенных и переговариваясь с некоторыми из них. Пышная кавалькада гетельдской знати, вытянувшись в длинную колонну, направилась к центру города.