- Верно. Лучше дождёмся утра, и сделаем всё при ярком, солнечном свете. - Орст захлопнул крышку ящичка.
- Ты даже не помоешь инструменты? В чём ты их так испачкал?
- Не важно, — отмахнулся лекарь.
- Важно. Очень важно, - с нажимом произнёс Жан. — Ты ими что, трупы резал? А теперь этими же инструментами в живом человеке ковыряться полезешь?
- Других инструментов у меня нет, - проворчал Орст. — Радуйся, что я вообще взялся за это безнадёжное дело.
- Инструменты надо помыть с мылом и прокипятить. И руки тебе перед операцией надо с мылом помыть.
- На мыло у меня денег нет. Да и ни к чему оно. Я не модница, чтобы умащивать себя ароматными ванными.
- Где тут, в городе, можно купить мыло?
- У любого аптекаря. Но зачем…
- Вот что… Низам, ты говорил, что сведущ в медицине. Чему-то такому тебя ведь учили в этом твоём Талосе? Будешь помогать лекарю. Вот, - Жан полез в кошелёк и достал оттуда золотую монетку, - энье. Как рассветёт, сходишь к аптекарю. Купишь у него кусок мыла. Не ароматного, а самого простого и дешёвого, в котором побольше дёгтя. И принесёшь сюда, чтобы лекарь перед операцией все свои инструменты и руки с мылом помыл. А потом инструменты в кипяток. И чтобы кипели там некоторое время.
- Невидимые черви, — понимающе закивал Низам.
- Верно. Это не даст им попасть внутрь раны.
- О чём это вы? Какие черви? — удивлённо поднял брови Орст. — Никаких опарышей в ране пока нет.
- Другие черви. Такие мелкие, что мы их не видим. Они повсюду. Они разносят заразу, и, попав внутрь человека, вредят ему. Именно от них возникают почти все болезни. Из-за них даже зашитые раны гноятся. Мытьё мылом и кипячение этих червей убивает.
- А, так вы про злых духов, которые прицепляются к раненым и больным? От них-то у меня есть верное средство. — лекарь подошел к небольшому, окованному медью, ларчику, поднял крышку, зачерпнул щепотку порошка и высыпал её на угли жаровни. По воздуху разнёсся довольно необычный пряный аромат. — Во-от. Это изгонит из комнаты всех злых духов. Раненый пусть тут лежит до утра. Так, придвиньте жаровню к нему поближе. Ферил изгонит отсюда злых духов и дурные мысли. А утром я открою ставни, и при свете дня…
Аромат ферила приятно щекотал ноздри, успокаивал, дурманил. Жан почувствовал, как внутри медленно распрямляется сжатая пружина тревоги. — Нашелся, наконец, кто-то, кто знает, что надо делать. Теперь всё с Рикардом будет в порядке. Починят ему завтра ногу, и можно будет спокойно ехать домой, к Лин. «Это всё дым… В нём какое-то успокоительное средство. Это хорошо, полезно. И Рикарду, и, похоже, всем нам. Главное, с утра не забыть стерилизовать все инструменты и заставить этого парня перед операцией вымыть руки с мылом. А потом надо и Керика к Орсту привезти. Пусть осмотрит. Может, и Керику он сумеет помочь?»
***
- Госпожа, ради Триса…
- Бог стократно воздаст тебе за доброту, госпожа.
- И мне, госпожа. На хлеб… На хлебушек. Не ел три дня…
- Благодетельница!
- Две… Триса ради, госпожа, дай две монетки! Дома сын от голода умирает. Он совсем ещё кроха… О, ты так щедра госпожа! Да благословят твою юность Отец, Сын и святая троица.
Два десятка нищих, запущенных стражей во двор графского дома, обступили графиню Карин и её дочь Элинору. Дамы в парадных парчовых нарядах шли сквозь эту толпу к своему портшезу, подавая каждому из просящих по одному со. На красивом, словно мраморном, лице Карин застыла высокомерная, снисходительная полуулыбка. На живом лице Лин отражались неподдельное сострадание, боль, желание помочь.
Грязные лохмотья, свалянные в колтун волосы, скрюченные болезнью руки, сгорбленные спины, гнойные язвы, культи вместо рук и ног, слепые бельма глаз, шрамы - переломанные жизнью тела и души. Всё это жаждало, умоляло о помощи, о подачке… А за воротами толпились ещё с полсотни таких же нищих и калек. Стражи не пустили их внутрь.
Благородные дамы, оделив каждого из просителей, уселись в чёрный портшез с сине-белой дверцей. Четверо мускулистых слуг аккуратно подняли его и двинулись к выходу. Два привратника — утренний и вечерний — распахнули створки ворот. Стражники, развернув копья поперёк, напирая древками, оттеснили нищих, толпящихся снаружи, и портшез на плечах носильщиков выплыл на улицу. Следом за портшезом ехали два конных рыцаря в парадных, сине-белых коттах поверх кольчуг. Перед портшезом и следом за конниками шли по два пеших копейщика в таких же сине-белых, цвета тагорского флага, коттах. — Графиня и её дочь направлялись на воскресную службу в собор.
Поняв, что больше ничего не получат, нищие стали разбредаться. Жан выскользнул со двора вслед за господским портшезом. Сегодня он быстрее обычного разделался с поручениями Энтерия и теперь торопился проверить, как идут дела в винокурне и кабаках. Получив от короля баронский титул, он помогал Энтерию уже не как слуга, а как добрый друг, в обмен на право пользоваться графскими книгами и иногда видеть Лин. И каждый раз, когда ему доводилось наблюдать за воскресной раздачей графинями милостыни, в нём боролись два желания — с одной стороны, разыскать где-нибудь нормальных врачей и построить приличный госпиталь для тех, кто действительно болен, а с другой - взять палку потяжелее и разогнать к чертям собачьим свору профессиональных нищих, которые вместо того, чтобы честно работать, вымогают деньги своим жалким видом и липовыми увечьями.