Уронив хлеб в кружку с вином, Ула уставилась на него. С ужасом прошептала:
- Это что же я, дура, наделала… И она, поди, тебя тоже любит?
- Да.
- Вот как… И она, поди, озлится теперь на тебя, узнав, что я… А я то… Обняла тебя при всех, не сдержалась… Теперь ей расскажут?
- Расскажут, - Жан тяжело вздохнул.
- Ты… - Ула решительно встала. — Ты прости меня, если сможешь. Я… Я сей же час уйду, — Она вышла из-за стола. Пошатнулась. Решительно схватила свой дорожный посох, до того прислонённый к стене.
- И куда ты пойдёшь?
- Не знаю, - пробормотала она. — Но раз всё эдак выходит, то нельзя мне здесь, у тебя оставаться…
- Сядь, - Жан, подхватив подмышки, аккуратно усадил её на кровать. «Какая стала лёгкая. Совсем исхудала» Найдя на столе, среди груды записей, свою ложку, Жан выловил из кружки окончательно размокший хлеб, и положил прямо в ложке, перед ней. — Ешь. Пей. Отдохни тут, поспи. А завтра я найду тебе в городе какое-нибудь жильё и работу.
- Жан, миленький мой — она обняла его, стоящего рядом, обеими руками. Скрывая навернувшиеся слёзы, прижалась лицом к животу.
Снаружи в дверь решительно постучали.
***
- Что? — Жан оторвал голову от подушки. Слепой старик на ощупь, со стуком, открывал ставни. Комнату залил солнечный свет. Из пустого, ничем не закрытого оконного проёма потянуло свежим воздухом. На соседнем, набитом соломой, тюфяке, свернувшись калачиком, спал Низам.
- Как там Рикард? — спросил Жан у старика, поднимаясь.
- Твой раненый?
- Да.
- Спит. Ферил прогнал злых духов от его тела и души. Теперь он легче перенесёт боль. А если умрёт, то без лишних мучений.
- А где Орст?
- Работает.
- Что?! — Жан бросился в соседнюю комнату. Туда, где они оставили на операционном столе Рикарда.
Старик, вытянув вперёд руку, торопливо засеменил следом:
- Постой, господин. Куда же ты?
Рикард, с подушкой под головой, лежал на спине, на операционном столе, и храпел. Его бледное, как белёная стенка, лицо было умиротворённым, почти счастливым. Здоровая его нога была вытянута, а раненная подогнута так, чтобы ступня лежала на столешнице. Рана при дневном свете зияла белеющими обломками костей и рваным мясом, сочилась кровью и гноем. В жаровне по прежнему тлели угли, а в воздухе витал умиротворяющий аромат ферила. Дверь в комнату, смежную с операционной, была открыта. Там что-то звякнуло. Жан бросился к этой двери.
- Стой, господин. Куда ты?.. Сынок!
«Сынок? Это он кому?» Жан вбежал в соседнюю комнату, прежде чем слепой старик успел его нашарить и ухватить вытянутой вперёд рукой.
Лекарь поднял голову и уставился на Жана недовольным, усталым взглядом. На точно таком же, как и в соседней комнате, «операционном столе» перед Орстом лежал труп какого-то бедняги — совершенно голый и, кажется, уже начавший разлагаться. Грудь трупа и его живот были вскрыты. Наружу торчали кости, кишки, ещё что-то… Орст стоял над ногами трупа. Одна из ступней мертвеца была почти полностью ободрана от мяса и зияла костями. Некоторые из костей были разломлены. Руки Орста, сжимавшие нож и пинцет, застыли над второй ступнёй мертвеца, тоже уже изрядно располосованной.
- Что ты тут… Тренируешься что ли? — пролепетал Жан.
- Э… Да.
- Ну… Ладно. Не буду тебе мешать. Прежде чем приступишь к живому человеку, не забудь хорошо вымыть инструменты и руки. Я сейчас слугу за мылом пошлю.
Глава 30. В Тамплоне
- Точно ли всё прошло хорошо? Он так орал, что…
- Все орут, пока в сознании, - буркнул Орст, орудуя ножом над жаренной куриной ногой.
- И как ты можешь есть после такого? — всплеснул руками Низам. — У меня вот кусок в горло не лезет.
- А у меня не лез после того, как вы появились с этой ногой. А теперь что же? Я сделал, что мог. На остальное — божья воля. Он либо поправится, либо умрёт. Если рана не загноится, и если кости не сдвигать хотя бы месяц, то всё срастётся и он будет здоров. Может быть даже сможет наступать на эту ногу без боли, - Орст закинул в рот кусочек мяса. - Наймите здесь какую-нибудь добрую горожанку, чтобы за ним ухаживала, кормила, выносила ночные горшки, перевязывала рану, - он, прожевав мясо, запил его вином. - Если бы перелом был в другом месте, я бы просто приложил к нему пару дощечек и плотно обмотал тканью, чтобы кость от случайных движений не шевелилась. Но ступня… Больного нельзя перемещать. Разве что на носилках до какого-нибудь соседнего дома. Тряска в телеге наверняка сместит кости, и перелом не срастётся, или срастётся криво. И все мои труды — волку под хвост.