- Альхамы что же, вырезали весь город?
- Они убили примерно треть населения. — Почти всех трисиан. Тигитских язычников они не трогали. Только пограбили самых богатых из них. А местные альхамы — они этим горцам помогали! Многие годы тигитские альхамы жили с нами бок о бок, ходили в гости, дружили, а теперь… Это они подсказывали своим единоверцам, кто трисианин, кого убивать. С тех пор я не верю ни одному альхаму, ни одному последователю проклятого Урдата… Такая уж у них вера. Они не считают нас людьми. Людьми они считают только себя… Прежде я думал что слова Триса про Зверя внешнего, и про Зверя, таящегося в каждом человеке, это метафора, красивые слова. Оказалось - это правда. Простая, буквальная, страшная правда. Такая, от которой хочется убежать, спрятаться… Зверь есть в каждом из нас. Такова человеческая природа. Бороться со внутренним Зверем, держать его в узде, подчинять благим, человеческим помыслам — для этого мы созданы Эйлем. Этому учил нас Трис. Но в некоторых людях, и даже в целых народах Зверь уже победил. Они, думая, что поклоняются Эйлю, на самом деле поклоняются Зверю, принося ему всё новые и новые жертвы, расползаясь по телу мира, словно помертвение из загнившей раны… Но что было делать мне, глупому, беспомощному мальчишке? Отец умирал у меня на руках. Десятки других раненных умоляли о помощи. Я знал и умел чудовищно мало. Но я знал и умел хоть что-то. Я стал лечить, помогать и спасать, как умел.
- А почему альхамы просто не захватили Тигит? От кого они бежали? — полюбопытствовал Жан.
- Тигит тогда было под защитой Ортальского короля. Альхамы боялись, что король пришлёт войско на помощь, - Орст горько усмехнулся. — Через три дня, и правда, в Тигит примчалась Ортальская конница. К тому времени разбойников и след простыл. Даже самые активные наводчики из местных альхамов сбежали. Ортальцы оставили в городе небольшой гарнизон и снова ушли. А в Тигите с тех пор почти не осталось трисиан. Когда отец немного поправился, мы решили уехать из Тигита. В порту мы упросили капитана корабля идущего, в Пейлор, перевезти нас. Две недели болтанки в море, и вот мы в Пейлоре… А там тоже война. Меданский король сцепился с гетским. Город в осаде. Порт блокирован меданскими кораблями. Меданцы принуждают всех подплывших разгружаться за городом, чтобы в Пейлор не попало никакого продовольствия… Капитан ссадил нас на берег и мы с отцом пешком побрели… куда угодно, только бы прочь от войны.
- Верно, - кивнул Жан. - Семь лет назад была битва на Роклерском мосту. Мне про неё рассказывали… Не повезло вам с отцом. Попали из огня да… в новый пожар.
- Всё так. Дым пожаров. Разорённые деревни. Толпы беженцев. Кто-то грабит на дорогах. То ли разбойники, то ли рыцари одной из сторон. Попробуй отличи, кто из них кто… Но после Роклерской битвы было много раненных. Всем стали нужны лекари. Пригодился даже я - недоучка. За заботу о раненных мы получили еду, кров, какой-то заработок. Потом меня заметил тамплонский епископ. Он, как и другие служители Триса, занимался тогда лечением раненых, обменом поенных, переговорами. Потом мои раненные стали выздоравливать. Между странами был заключен мир, а епископ пригласил меня жить в Тамплоне.
Над головами путников загрохотал гром. Дождевые тучи уже клубились над ними и вот-вот собирались разразиться ливнем.
- Господин! - Ги подскакал к Жану и свесился с седа. — Боюсь, сейчас хлынет дождь. Да и обедать пора. Надо устроить привал.
- Уже? — недовольно поморщился Жан. — Так мы до Леронта и за три дня не доползём. А верхом, без телег, доехали бы за день! - Однако затем, глянув на недовольные лица попутчиков и оглянувшись на полосы уже льющего в дали, у горизонта, дождя, Жан махнул рукой. — Ладно. Привал! Ставить шатёр и палатки! Готовить обед!
***
Они пообедали и отдохнули, а дождь всё лил и лил. Правда, он уже не хлестал упругими струями, а сыпал мелкой водяной пылью. Но, судя по обложившим небо тучам, сыпать так он мог ещё долго. Жан приказал сворачивать лагерь и выступать. Люди, с недовольным ворчанием, подчинились.
Дорога размокла. Когда-то в древности она была щедро отсыпана гравием, иначе они увязли бы по уши в грязи. Впрочем, грязи всё равно хватало. На дороге появились лужи, порой, настолько глубокие и вязкие, что волам приходилось помогать, вручную выталкивая телеги.
«Почему тележные колёса у них такие маленькие? Высотой чуть выше колена. Конечно, так на колёса уходит меньше дерева, но ведь большие колеса наверняка удобней, телеги с большими колёсами было бы проще катить. И какого чёрта никто здесь не запрягает в телеги лошадей? Не умеют? Да что тут, блин, сложного — лошадь вместо вола в ярмо запрячь? С лошадьми запряженными в телеги, мы ехали бы быстрей раза в два. А так ползём, словно сонные улитки, по грязи!»