«Понятно, чего уж тут. Эльдегар не до конца мне доверяет. Хочет лично поговорить с Лин перед свадьбой. Хочет убедиться, что она меня, правда, любит. Может быть он даже попытается отговорить её от брака, потому что я для неё «не достаточно знатен»… Неважно. Это брат её отца. Его осторожность понятна. Я для него никто, безродный удачливый выскочка, необъяснимое увлечение племянницы. Хвала Трису, что Эдельгар хотя бы не союзник Арно».
- Ты завтра едешь в Тагор?
- Да.
- Я дам тебе в провожатые Гунтара, моего личного телохранителя, и десяток его бойцов. Тут, в Леронте, я как-нибудь недельку без них обойдусь, а там, в Тагоре, Гунтар, с божьей помощью, не даст людям Арно прикончить тебя… и тебе, мой юный друг, не даст наделать опасных глупостей. Я вижу - гнев переполняет тебя… Не возражай… Если вдруг дойдёт до столкновения, защищай Элинору. Защищай себя. Но применяй силу лишь для защиты. Гунтар и его люди будут помогать тебе в этом. А заодно они станут независимыми свидетелями всему, что случится… Хорошо ли ты понял меня, Жануарий?
- Да, святой отец.
Епископ встал и простёр руку над головой Жана:
- Именем Господа нашего Триса, благословляю тебя на добрые дела. Да спасётся твоя душа. Да победит она Зверя внутреннего и внешнего, да отвратится от любого греха. Аруф.
Жан тоже встал и, следом за епископом, повторил жест небесного знамения.
- Спаси тебя Бог за помощь, святой отец. Я этого не забуду.
- Я это делаю ради Лин. И ради попранной справедливости. Арно поступил дурно. Против всех законов — людских и божеских. Такое злое дело не должно остаться безнаказанным. Но помни — истинное и справедливое отмщение Бог берёт на себя, воздавая каждому по делам - иным ещё при жизни, но каждому - после смерти. Нам же, смертным людям, надлежит карать преступников лишь в рамках закона, и, даже исполняя людские законы, по мере сил проявлять милосердие. Тот же, кто вместо Господа посмеет судить и карать людей за грехи, должен знать, что сие есть гордыня и дерзновение перед Богом. Как бы Зверь ни искушал тебя, отринь жажду мщения, и делай лишь то, что должно, не ради мести, но ради спасения и добра. Несправедливых же и злых Господь сам накажет и сам всё управит, как Ему будет угодно. Верь в это, молись, и да сбудется по вере твоей.
Жан в ответ только кивнул. О, как ему хотелось поспорить! Сейчас, после всего, что произошло, ему хотелось лично вспороть брюхо этому подонку Арно! Но в чём-то епископ, конечно, был прав. Месть, это блюдо, которое подаётся холодным. Сейчас надо просто остаться в живых и повенчаться с Лин. Остальное — потом.
***
Топот копыт. Этот топот он уже давно узнавал среди сотни других. Это была рыжая лошадка Лин! Та самая, верхом на которой он увидел свою любовь в первый раз. Та, на которой Лин и теперь часто каталась по Тагору и окрестностям, заглядывая порой в его винокурню. Но сейчас этот топот отдавался в сердце совершенно особенной дрожью.
«Ты меня не любишь» - это было последнее, что она ему сказала вчера. Он так хотел её снова увидеть! Но он боялся идти в графский дом. Боялся снова услышать от неё эти слова, снова почувствовать на вкус их обиду и горечь.
Лин через открытые ворота въехала во двор винокурни. Бросила уздечку одному из мальчишек. Ловко соскочила наземь. Она была в тёмно-синей мальчишеской куртке, в синих холщовых штанах и в тех самых коричневых сапожках, в каких он увидел её первый раз.
Жан шагнул к ней. Сердце колотилось у самого горла. Она увидела его и шагнула навстречу. Он протянул к любимой руки, но Лин не протянула руки в ответ. Вместо этого спросила:
- Она ушла?
Жан лишь помотал головой.
- Ей некуда уйти. Но я обещаю, я уже сегодня найду…
- Ну, тогда… Вот, - Лин вынула из рукава куртки свёрнутый в трубочку папирусный лист и протянула ему. — Читай.
Приняв лист, Жан развернул его дрожащими пальцами:
«Управляющему Цетию повеление. Привезённой девице, рекомой Ула, приказываю дать кров, еду и работу в доме. Тяжелой же работы ей не давать из снисхождения к хромоте, а лучше выдать ей пряжи. А если приглянется она какому доброму человеку, то выдать её замуж. Приданого же за ней дам двадцать со. А подателю сего выдать столько бочек прошлогоднего плохого вина, сколько порожних бочек он привезёт взамен. Если же тебе нужно что, ты мне напиши. Элинора дэ Тагор»
Жан поднял глаза. Лин смотрела на него с тревогой, с надеждой.