Служки, тем временем, очистили ристалище от переносных изгородей, столбов, и другого реквизита конных состязаний. Убрали с поля кучки конского навоза. Пора было объявлять сам турнир, но распорядитель медлил.
- Не хотят начинать без короля, - пояснил Ги. - Он должен занять своё место во-он там — слуга указал на деревянный помост. Вчера помост оснастили перилами и столбами для тента, а затем обтянули как бы стенами из полотнищ красной и синей ткани. Сверху над помостом был растянут тканевый полог, прикрывающий от солнца. Над помостом на высоком древке трепетал королевский сине-красный флаг с орлом, растопырившим крылья. По бокам от него, на древках пониже, пестрели флаги трёх герцогов — Гвиданского, Альдонского и Пэйлорского, а также флаги восьми прибывших на турнир графов. Тагорского сине-белого флага не было. Это и не удивительно. После смерти отца Лин, графа Рудегара Тагорского, некому было поднять этот флаг. Вдова Рудегара, графиня Карин дэ Тагор пять месяцев назад вышла замуж за герцога Арно Гвиданского. Арно собирался присутствовать на турнире. Как один из герцогов, он имел привилегию на пирах, турнирах и молебнах находится по правую руку от короля. Но пока его не было видно среди знатных гостей, постепенно рассаживавшихся на помосте по обе стороны от высокого королевского кресла. Дочь Рудегара, юная графиня Элинора дэ Тагор осталась дома, в родовом графском замке. Мать и новоявленный отчим запретили ей приезжать на турнир.
«Может, это и к лучшему? Если меня здесь убьют или покалечат… Лучше, чтобы Лин этого не видела… О! Едут!»
На ристалище въехала пышная процессия из всадников в пёстрых нарядах — Суно, король Гетельда, его знатные гости, его приближенные и телохранители. Арно, герцог Гвиданский, ехал рядом с Суно, о чём-то переговариваясь с королём, и, кажется, был в прекрасном расположении духа.
Прибывшие спешились, поднялись по специально приставленной лесенке и расселись на своих местах на помосте. Слуги увели с поля их лошадей. Ударил гонг. Взревели трубы герольдов. В наступившей тишине распорядитель громогласно произнёс:
- Королевский турнир в честь пресветлого дня Нисхождения Господа нашего Триса… начинаем! - По трибунам, точнее по двум уцелевшим стенам древнего ристалища, которые полукольцом охватывали место турнира и были усыпаны публикой, прокатился радостный крик. Здесь было, наверное, тысяч шесть зрителей - всё взрослые горожане Эймса, а также прибывшие на турнир рыцари и их слуги.
- В этом году в турнире пожелало сразиться восемнадцать бойцов, - продолжил распорядитель, когда трибуны утихли, - поэтому предварительных поединков будет больше обычного. Сперва сразятся четверо новичков, ранее не показавших себя на войне или на турнирах. Двое проиграют, а двое победивших получат право участвовать в отборочных боях наравне с остальными. Так мы получим шестнадцать проверенных в деле бойцов. Они сразятся в восьми поединках, и мы узнаем имена восьми лучших воинов турнира! Кто из восьми лучших достоин звания победителя мы узнаем уже завтра!
Снова взревели трубы. К Жану подбежал герольд в двухцветной красно-синей котте:
- Жануар дэ Буэр, ты сражаешься в первом поединке. Твой противник желает биться пешим. Ты…
- Я тоже, - Жан довольно улыбнулся.
- Одевайся. Выходишь сразу, как объявят.
Жан был уже одет. Во всё тот же доспех. Только поверх кольчуги он набросил свою парадную котту и подпоясал её парадным ремнём. - Даже если её изорвут ударами — не беда. Зато он, в своих странноватых доспехах, не будет выглядеть совершено уж голодранцем. Он накинул подшлемник и надел шлем.
Вновь, призывая толпу к тишине, взревели трубы. Распорядитель прокричал:
- Первый бой среди новичков. Справа от меня рыцарь Фэйяр дэ Курдэн. Слева - барон Жануар дэ Буэр. По взаимному согласию благородные рыцари изволят сразится пешими.
Жан вышел на ристалище — поле размером с половину футбольного, со всех сторон огороженное перилами из толстых жердей, чтобы сражающиеся — конные или пешие, в горячке боя не вылетали на окружавшую ристалище публику. Поле, явно, было рассчитано на бой конных воинов. Пешим, для того, чтобы сразиться, хватило бы меньшего пространства. Жан шел к центру поля, сближаясь со своим противником и ловя на себе удивлённые взгляды публики.
Кто-то засвистел, что-то крикнул. Может, даже обидное. Жан не разобрал. По местным меркам он, наверняка, выглядел странно. Стёганные набедренники, каких никто тут не носит. Железные наручи из десятка наклёпанных на кожаную основу длинных, от запястья до локтя, пластин. Уже пару столетий как «вышедший из моды» старинный меданский шлем. Подозрительной формы меч с рукоятью, больше похожей на шпажную — к стальному перекрестью были приварены толстые стальные пруты, прикрывающие кисть от ударов сбоку. Сама рукоять была более длинной. Тяжелое «яблоко» навершия смещало центр тяжести меча ближе к перекрестью, что, вместе с меньшим весом, сильно увеличивало манёвренность клинка.