Жан принялся читать, с трудом продираясь через не очень понятный шрифт:
- В этом абзаце? - уточнил он.
Лин, обернувшись, посмотрела на книгу.
- Да.
- Но тут… Я не понимаю. Я не знаю вот этого слова, и вот этого.
- Ты это специально, чтобы меня смутить?
- Прости, но я, правда, не понимаю, - развёл он руками.
- Вот это слово, - её лицо залилось краской. - Это когда мужским срамным органом пронзают женщину вот сюда — она указала пальцем на низ своего живота.
- Теперь понятно… Но это же обычное дело, если двое любят друг друга. Ведь от такого потом и появляются дети.
- Я не маленькая. Я понимаю. Но как можно делать это совершенно голыми, в общей бане?
- И вот это слово мне не понятно.
- А это такая большая каменная ёмкость. Туда наливают тёплую воду, чтобы дети барахтались и учились плавать.
-Бассейн, - сам себе кивнул Жан. - Но разве плавать в таком это грех?
- Страшный грех ласкать, и тем паче пронзать женщину там, где купаются дети. Такой…бассейнне должен быть в бане… Учить детей плавать это хорошо. Надо делать это, пока они юны, безгрешны и не стыдятся голого тела. Однако великий грех делать такую ёмкость в бане. Ведь там все мужчины и женщины голые, что само по себе уже грех.
- Но… мыться голым это же нормально. Как ещё можно помыть своё тело?
- Человек должен мыться один, чтобы никого не склонять ко греху своим обнаженным телом.
- А если какой-то человек не может помыться сам?
- Детей и слабых стариков моют родственники. Или слуги. В этом нет греха. Но если двое голых начнут заниматься таким… А другие это видят… А если все они тоже будут голые? Они же не смогут не соблазниться, не загореться грешным желанием, столь явственно видя чужой грех. Как ты не понимаешь — бани соблазняли людей на разврат, и тем самым толкали их души в огненное адское пламя!
«Как хорошо, что я не рассказывал её ничего про нудистские пляжи и про порнуху, а то бы она вообще решила, что я — конченный развратник, с которым и говорить-то опасно».
- Да. Теперь я понял, в чём дело, - Жан положил руку на её дрожащую от возмущения горячую ладонь. - Спаси тебя Трис, что объяснила. И… Прости, что я вынудил тебя так…
- Ничего. Пустяки, - она через силу улыбнулась, убрала свою руку из под его ладони и захлопнула книгу. - Я всё надеюсь, что если смогу хорошо растолковать тебе основы нашей религии, ты искренне уверуешь в Триса и сумеешь спасти свою душу от ада.
- Я понимаю. Лин, ты… Ты настоящий друг. Даже не знаю, как отблагодарить тебя. Ты уже здорово мне помогла… Да, вот что. Возьми свою фекумну. - Жан вытащил из подвешенной на спинку стула холщовой сумки меданский букварь. - Я уже наизусть её выучил. Ты же видишь, я научился читать даже такие непростые тексты. Только вот иногда незнакомые слова…
- Ты правда сперва ничего не понял? Или что-то всё-таки понял, но специально дразнил меня? - спросила она, уже неподдельно улыбаясь, и взяла у него из рук фекумну.
- Я не всё понял, - четно ответил Жан. - Если бы всё, я бы не стал тебя так… - «А может и стал бы. Видеть тебя такой возбуждённой, такой раскрасневшейся от смущения… Нет, определённо, стал бы, даже если бы знал!»
Лин, тем временем, склонилась над сундуком, открыла замок и бережно положила внутрь свою детскую азбуку.
«Господи, прижаться бы сейчас к этим стройным ножкам, обнять её, покрыть поцелуями с ног до головы! А как было бы хорошо очутиться с ней вдвоём в тёплом бассейне, совершенно голыми… Без посторонних зрителей, конечно… Девочка моя, как же мне не испортить твою жизнь своей глупой влюблённостью? Мой внутренний Зверь стонет от похоти и готов трахнуть тебя прямо здесь и сейчас. Я и сам почти готов на это решиться, невзирая на все кары, которые потом на меня обрушатся… Сдерживает только то, что я боюсь её напугать. Как она отнесётся к проявлению моей страсти? Вдруг после этого станет воспринимать меня по другому - не как друга, а как опасного насильника?»
Захлопнув и защёлкнув сундук, Лин обернулась, лукаво улыбаясь:
- Ну, раз я тебе так хорошо помогла, то, может быть, и ты мне поможешь? Откроешь мне наконец свой секрет?
- Какой секрет?
- Та фраза. Что она значит?
- Какая фраза?
«Ну, вот, кажется, и всё. Я уже вторую неделю вожу её за нос. Всё надеюсь, что она забудет. А она не забывает. Наоборот, ещё больше распаляется… Что ж, может быть, так и надо? Может быть, всё это к лучшему?»
- Ты прекрасно знаешь, о чём я. Что значит вот эта твоя фраза: - «Ти прикрасна, йа тибя лиубльу».