- Ну, хорошо. Сядь. Послушай. Я заранее прошу меня простить. Я не должен был тебе этого говорить.
- Это что-то обидное?
- Нет… Но я не должен был.
- Что она значит?
- Ты прекрасна. Я тебя люблю. - Вот что значит эта фраза. Это её точный перевод, - сказал Жан на меданском.
Лин приоткрыла от удивления рот. Прижала руки к груди. Посмотрела на него как-то уже совсем по-другому. - Не как умненькая, но избалованная девушка-подросток, а как взрослая женщина, вдруг осознавшая всю сложность, опасность, и, в то же время, притягательную прелесть происходящего.
- Это не шутка? Ты действительно…
- Это была и есть чистая правда… Послушай, ты вовсе не должна что-то говорить и, тем более, что-то делать в ответ. Я… Мои чувства не обязывают тебя ни к чему. Я понимаю, что между нами пропасть. Я чужестранец, бедняк, а ты…
Лин вскочила из-за стола и стремительно выбежала из комнаты.
«Вот так?.. Кажется, теперь всё кончено. Бедная девочка. Почему ты не встретилась мне там, на моей Земле? Хотя, здесь я молодой смазливый парень, а там — старый, никому не нужный дядька… Я и здесь-то ей, честно сказать, совершенно не нужен. Какой ей прок от меня и от моих странных историй? Жалко, если теперь меня вышибут из графского дома пинком под зад… Столько не прочитанных, даже ещё не просмотренных книг… Хотя, разве это главное?.. Солнышко моё, позволь мне остаться для тебя хотя бы другом. Просто видеть тебя иногда, слышать твой голос, любоваться, хоть издали, знать, что с тобой всё в порядке…»
Глава 18. Ценный специалист
Утром Жан осознал, что за вчерашний день размер его отряда удвоился. И у четырёх новых членов отряда нет лошадей. А значит, чтобы добираться до Тагора не со скоростью пешехода, а со скоростью всадника, нужно срочно приобрести ещё четыре верховых лошади. И вьючных лошадей — двух или трёх — чтобы везти добытые на турнире доспехи, палатку, щиты наёмников и припасы для всей этой прорвы людей.
- Гильбер, ты разузнал, где в столице конский рынок? - это было первое, что он спросил у одноногого слуги, утром выбравшись из шатра.
- Конечно узнал. Во-он там, у реки… Но сейчас ходить туда бесполезно. Сегодня среда. А лошадей на продажу туда приводят только по воскресеньям.
«Ждать ещё два дня? А если король позволит мне уехать уже сегодня?.. Мало того, после покупки лошадей потребуется ещё хотя бы день на то, чтобы люди к ним привыкли, чтобы хоть немного их к себе приручили…»
- А сено, дрова и воду уже привозили? - уточнил Жан.
- Да.
- И ты купил?
- Да. На два дня. И опять потратил на это четыре со из своих денег, - заявил Ги.
- Ясно, - Жан вздохнул и полез в кошель, чтобы отсчитать Гильберу четыре серебряных чешуйки.
В неделе здесь, в этом мире, было всего пять дней. А в месяце — ровно пять недель. Поэтому каждый из двадцатипятидневных месяцев начинался понедельником. Потом шли вторник, среда, четверг. Последним днём недели было воскресение - выходной день, в который полагалось не работать, а отдыхать и веселиться, или, в крайнем случае, торговать.
«Ждать воскресенья это глупо. Понятно, что Шельга ещё пару дней будет с медной трубкой возиться. Но я ведь, кажется, уже решил, что буду переманивать его в Тагор? Надо сходить, посмотреть, что там у него получается, и вообще способен ли он сделать подобную трубку герметичной, чтобы я мог использовать её для дистилляции спирта. Спиритус вини — винный дух… Удивительно, как легко здесь был воспринят этот, буквально, дословный перевод. Ведь это же совершено другой мир. Даже двенадцать месяцев в году тут - случайность. Просто оборот местной луны, на вид более мелкой, чем наша, происходит здесь за двадцать четыре с половиной дня. А в астрономическом году здесь триста два дня. Поэтому, с учётом пяти пальцев на руках, древним меданским жрецам, составлявшим календарь, показалось удобным разбить год ровно на двенадцать месяцев по двадцать пять дней в каждом, выкинув «лишние» два зимних дня, как дни своеобразного новогоднего карнавала… Так. У черту астрономию. Четыре верховых, с сёдлами, и три вьючных лошади - вот что мне нужно. Надо найти Низама и спросить у него, где я прямо сегодня могу купить лошадей. И нужен кто-то, кто хорошо разбирается в лошадях… Нет, Гильбер пусть лучше останется в лагере и присмотрит за своими приятелями-наёмниками. Возьму Лаэра. Он тоже в лошадях понимает, а торгуется даже лучше, чем я».
***
- Ну, как думаешь? Согласиться Шельга переехать со мной в Тагор?
- Не знаю, - Низам вздохнул. - Я бы на его месте согласился. Работы у него тут толком нет. Местные аристократы и богачи его не знают. Местные ювелиры видят насколько он искусен и боятся конкуренции. Думаю, ни один из них никому из клиентов про Шельгу доброго слова не скажет. Он живёт тут третий месяц, но до сих пор перебивается починкой всякой мелочи для небогатых горожан, а ты пообещал, что обеспечишь его работой на год.