Ещё раз всё перепроверив, Жан, с папирусными документами в руках, постучался в кабинет графского мажордома.
- Кто там ещё? - Энтерий поднял свой взгляд от большой учётной книги и недовольно скривился: - Что, уже всё посчитал?
«Конечно. Что там считать-то сегодня? Работы на час. Но дело не в этом».
- Скажи мне, господин, сколько ты мне заплатишь, если я найду в твоих расчётах и бумагах изъян, исправив который, ты заработаешь целую либру?
- Целую либру? Интересно, где это я так обсчитался?
- Ты не обсчитался. Тебя обманули, причём, самым бессовестным образом. Я заметил это, изучая бумаги, читая вот эти отчёты управляющих. Есть возможность исправить этот обман и так увеличить твой доход. Если бы я сэкономил тебе либру, сколько бы из этой либры ты мне заплатил?
Энтерий потрогал свой изъеденный оспинами мясистый нос и хитро сощурился:
- Ну, если ты вдруг выявишь у них в податях недостачу в целую либру, то я готов заплатить тебе за это тридцать со. Да, тридцать!
- А если там найдётся недостача на две либры, тогда шестьдесят?
- Да что ты там такое нашел?
- Десятую часть от обнаруженной мной недостачи. Лично мне на руки, серебром. Обещаешь? И тогда я расскажу, что именно и где я обнаружил.
***
Одиннадцать либр и ещё сорок со! Ровно столько, судя по отчётам, которые принёс Жан, управляющие недоплатили Энтерию за прошлый год. Поняв, как именно его обвели, толстяк-мажордом рвал и метал. Тряс своей чёрной бородкой, брызгал слюной, грозился обрушить на жуликов все кары небесные. Жан не отстал от него, пока не получил на руки причитающиеся ему триста тридцать четыре со. Теперь, плотно отобедав на графской кухне, он, впервые за несколько дней, покинул графский дом и отправился по мастерским и лавкам Тагора.
Уже много месяцев, с того момента, как он понял, что люди тут не знакомы с устройством и работой самогонного аппарата, Жан крутил в голове мысль о том, как мог бы обогатиться, делая из плохого, дешевого вина самогон. Железный котёл для выпаривания спирта, плотно подогнанную к нему деревянную крышку, сшитую из кожи и пропитанную воском гибкую трубку, которая отводила бы из котла спиртосодержащий пар — всё это можно было добыть или сделать самому, «на коленке». Но вот для быстрой конденсации спирта нужна была медная трубка.
Пройдя по тагорским ювелирным лавкам — по всем трём — Жан нашел у одного из ювелиров медную трубочку сантиметров в десять длинной. Выкупил её и тут же заказал другую — длинной в полметра. А сам, с выкупленной трубкой, отравился искать место, где было бы можно устроить самогонный цех.
***
Встречи с Лин за бочками, в винном погребе, происходили теперь каждый вечер. А днём они почти не пересекались. При встрече Лин на людях вела себя с ним нарочито высокомерно. Жан тоже, как мог, изображал безразличие и холодную почтительность. Лишь в тесном закутке между стеной и двумя бочками они давали волю чувствам. Казалось, это было уже невозможно, но с каждым днём Жан влюблялся в Лин всё сильнее. Там, в закутке, они не просто целовали и ласкали друг друга. Они говорили, мечтали, строили планы. Жан рассказал про то, как он научился вытягивать деньги из Энтерия, как купил участок со старой халупой рядом с пустырём и соорудил там первый самогонный аппарат. Деньги и драгоценности, которые Лин собрала для него, Жан не взял. Посоветовал припрятать их, чтобы использовать только в самом крайнем случае. А однажды Лин принесла ему письмо, написанное собственной рукой:
«Подателю сего немедля, не взимая платы, выдать шесть бочек скисшего вина из наших прошлогодних запасов. Элинор Тагорская, дочь Рудегара»
- Отлично. То, что надо. Это вино всё равно уже никто пить не будет. Так что нет никакого ущерба для твоих поместий. А я сделаю из него такое, что будет сшибать с ног посильнее пэйлорской скаленции… Вот только, когда Карин узнает что ты дала мне такое письмо… Управляющие ведь начнут спрашивать у неё, у Энтерия, что это за человек приезжал с письмом, зачем ему такое вино…
- Пусть спрашивают. Я скажу Энтерию, что это для благотворительных целей, и не буду никаких имён называть. А ты посылай за вином того сообразительного слугу, про которого мне вчера говорил. А сам по поместьям не мотайся.
- А Карин? Она ведь всё равно узнает.
- Не узнает. Через два дня мама уезжает из Тагора. И я вместе с ней. И ещё много кто… Господин герцог, Арно Гвиданский, сделал ей предложение. Позвал её замуж. И она согласилась. Через два дня мы все отправляемся в Анлер, на мамину свадьбу.