- Куббатовы козни! Совсем темно. И куда я, дура, попёрлась? Солнце ведь дано уже се…
Это был самый сладкий поцелуй в его жизни. Она испуганно встрепенулась, но уже через миг узнала его и… Как это было прекрасно — снова держать Лин в своих руках, обнимать её, целовать, вдыхать аромат её пропылённых и пропахших дымом волос, облизывать дорожную пыль и солёный пот с её виска, шеи…
Снова заржали лошади. Жан открыл глаза. Рассветное солнце светило прямо в лицо, заглядывая в откинутый полог шатра. Слуги уже суетились, упаковывая вещи.
«Неужели скоро я снова её увижу? Наконец-то мы едем домой!»
Глава 21. Tur manos heminis
Караван растянулся по дороге длинной гирляндой. Основу его составляли привязанные одна за другой вьючные лошади. Хельд, ехавший впереди верхом, вёл в поводу шесть вьючных лошадок Жана, тащивших шатры, палатки, колья, еду, щиты, доспехи и тяжёлый бронзовый котёл литров на пять, купленный Лаэром в последний день, «всего» за сорок со хозяйских денег. Следом ехал Лаэр — к нему, словно вьючные, были привязаны самые спокойные верховые лошадки, на которых ехали Рикард и Тьер. Видно было, что верховая езда даётся им с трудом. Особенно Рикарду. Ги постоянно подъезжал, что-то им подсказывая, покрикивая, чтобы они ровно держали спину.
Следом ехали две вьючных лошади с имуществом Шельги. Их тянул за собой едущий верхом пятнадцатилетний мальчишка - Керик — подмастерье кедонского ювелира. Сам Шельга, на довольно резвой лошадке, то ехал рядом с ним, то немного отставал, или, наоборот, выезжал вперёд.
Замыкали караван два всадника - братья-наёмники — Хеймо и Вальдо. Впрочем, сейчас, глядя на них, трудно было сказать, что это солдаты. Ни кольчуг, ни шлемов, полученных в пользование от Жана, они на себя не надели, как, впрочем, и другие путники. Все доспехи и шлемы были в тюках. Если бы не навьюченные на Жановых лошадок копья и щиты, караван вообще можно было бы принять за безобидных торговцев.
Впереди всех ехал Жан на своей, трусившей иноходью, бурой, рыжеухой лошадке. «Спасибо Лин, что, приехав из Анлера, ты нашла мне на конской ярмарке, Рыжеухую. Добыть в Тагоре лиирского иноходца — большая удача. Тем более, такую спокойную, послушную кобылку. Прежде я и подумать не мог, что ездить на иноходце для неопытного всадника настолько легче, чем на обычном коне. А мне ведь, когда я закрутил свой винный бизнес, пришлось регулярно мотаться по Тагору и окрестностям. Успевать везде пешком с какого-то момента стало просто невозможно. Но, без должного навыка верховой езды я бы на обычной лошади просто покалечился. Даже на Рыжеухой в первый месяц уставал так, словно не она меня, а я её возил».
Гильбер, на своей шустрой пегой лошади, ехал то позади каравана, вместе со своими приятелями наёмниками, то проезжал вдоль каравана, глядя — всё ли в порядке, то ехал впереди, рядом с Жаном.
- Старший слуга, - тихонько ворчал про него Хельд. - Кто бы мог подумать? Почему именно Ги, а не Лаэр и не я?
«Тебя, простодушного болвана, старшим назначать? Или вечно виляющего и хитрящего Лаэра? Интересно, кто-то из вас смог бы принудить к подчинению этих риканских братцев-наёмников? Или, может, кто-то из вас заставил бы Рикарда и строптивого Низама мыть котлы наравне со всеми? Кто лучше всех знает дорогу и держит в уме все нюансы походной жизни? Старина Гильбер и прежде был мне куда полезней, чем вы двое, а уж теперь, когда этот табор разросся, Ги стал просто незаменим».
Ещё одним всадником, то и дело мотавшимся туда-сюда вдоль мерно шагающего каравана, был Низам. Оседлав самую резвую из купленных при его посредничестве верховых лошадок, он теперь показывал себя ловким, опытным всадником. Однако, своими метаниями он, кажется, здорово раздражал Гильбера.
- Слушай, Низам! Хватит уже метаться туда-сюда. Езжай рядом со мной. Расскажи мне о чём-нибудь интересном.
- О чём же мой господин желает услышать? - немедленно догнавший Жана путешественник расплылся в радостной улыбке.
- Ты говорил, что родом из Хардуфа. Но учился ты, при этом, в Талосе. Расскажи, почему так получилось?