- Я был третьим сыном в семье, - Низам нахмурился. - Ты понимаешь, что это значит для хардцуфца, пусть даже и из богатого рода?.. Конечно, не понимаешь. Старший сын наследует всю землю и родительский дом. Второй сын наследует все деньги, товары, корабли, другое движимое имущество и ведёт семейную торговлю. Так в Хардуфе издавна повелось, чтобы не дробились родовые земли и капиталы. Из-за этого среди Хардуфцев немало богатых, известных на весь Мунган семей. А все остальные сыновья не получают ничего. Могут рассчитывать только на то, что родители их чему-то научат и будут во взрослой жизни поддерживать, не давая умереть с голоду. Младшие сыновья часто вынуждены работать на старших, либо уходить в наёмники, или, если язык подвешен и голова хорошо работает — идти по пути учёного, священника. Родовую землю или родовые торговые капиталы третий сын может унаследовать только если кто-то из его старших братьев умрёт раньше, чем отец. Так что богатое наследство мне не светило. Однако, отец был столь шедр, что согласился оплатить моё обучение в Рателе. В восемнадцать лет я уже умел писать, считать, и знал кроме родного языка меданский и хали, так что вполне годился для поступления в Ратель на платной основе. Отец отправил меня на своём торговом судне в Ардилию — главный порт Талоса, расположенный у самого полноводного, западного рукава дельты Каа. Там я и мой слуга пересели на верблюдов и через неделю прибыли в Ратель - древнюю столицу Талоса. Вступительный экзамен мне выдержать было несложно, тем более, что я привёз прекрасные рекомендации от моего хардуфского учителя и двести скилей золота — оплату за первые два года моего обучения в академии.
- Скилей? Что это за деньги?
- Не совсем деньги. Это небольшие золотые слитки, которые в ходу в Талосе, Мунгане и на юге. Талосский скиль весит как три эберских либра.
- Неслабая выходит цена за два года обучения, - присвистнул Жан.
- Ратель — лучшая академия в мире, - важно надул щёки Низам.
- А какие ещё академии есть?
- Есть Иларская. Но она, в основном, для тех, кто стремится к карьере священнослужителя. Ардилийская — для механиков, архитекторов, кораблестроителей. Есть ещё Тицинская академия. Был я там. Это слёзы… Есть Меданская и Торпельская — но они, как и Иларская - для священников и законников. Есть ещё Динайская морская школа. Это что-то вроде Ардилийской академии, но с уклоном в судостроительство и навигацию. В Динайскую меня бы точно не взяли…
- Почему?
- Динайцы главные враги Хардуфа.
- Вот как? - удивился Жан. - А откуда такая вражда?
- Не знаю, - пожал плечами Низам. - Они всегда завидовали нашей древности, нашему богатству и высокой культуре. Динай это молодой город. Ему и шестисот лет ещё нет. Но они всегда и во всём старались обойти Хардуф.
- А чему тебя учили в Рателе?
- Да всему, - Низам ностальгически вздохнул. - Талосским языкам и письму всех пяти царств. Географии, риторике, богословию, древним мифам, основам химистики, астрономии, медицины.
- Медицины? А ты не пробовал как-то зарабатывать на всех этих знаниях?
- Лечить тут, на севере, по Талосским медицинским трактатам? - Низам скривился. - Да меня бы в Гетельде за это убили, как колдуна, или прогнали бы, как шарлатана. Здешние святоши и местных то аптекарей… - он только махнул рукой от безысходности. - Талосская медицина совсем другая, чем меданская. Даже лечебные отвары из трав в Талосе совсем не такие, как тут. На юге другая природа. Другие растения и плоды. И пряности из Зинбара, Лаадана и Цукрата у нас дешевле раз в десять, а может и в двадцать. Половину лечебных снадобий, рецепты которых я знаю, в Гетельде просто не из чего приготовить. А другая половина — они будут такими дорогими, что не найдётся желающих их купить. Да и теоретические знания отличаются сильно. В Талосе лечат прижиганиями, мазями, иногда сменой рациона. А здешние лекари это просто химисты-недоучки, которые зачем-то взялись за излечение людей. Да и химисты вашей, северной, то есть тицинской школы столь безграмотны и догматичны, что как-то их просвещать бесполезно. Из основных трактатов они знают только Атуровскую «Гисмерию», да и ту понимают превратно… Нет, талосской науке тут, на севере, совершенно не место. Вот рассказывая о том, какие в какой стране есть товары, дороги, законы и обычаи, я иногда мог хорошо заработать. Ну и на своём знании теологии я хорошо зарабатывал, пока не нарвался на епископа Гермольда.
- По всему выходит, что ты понимаешь в теологии…
- В Рателе-то я, конечно, был просто способным учеником. Но в здешней глуши… Да я тут лучший теолог на тысячу миль вокруг. Разве что при дворе Меданского или Торпельского патриархов найдутся теологи посильнее меня.