- Ну, тогда, может быть ты сможешь мне объяснить, кто такой Зверь? И как он связан с Куббатом?
- Э… - Низам потеребил свою чёрную курчавую бородку. - Это, видишь ли, сложная концепция, трактуемая разными ветвями трисианства по-разному. С каких позиций тебе её объяснять? С иларских, с меданских или с риканских?
- Трактуют по-разному… Но почему? Это же самые основы!
Низам лишь покачал головой:
- Самые основы это божественная сущность и взаимосвязь Эля и Триса. И даже в этих основах у иларцев, меданцев и риканцев есть разночтения.
- Хорошо, - вздохнул Жан. - Тогда начни с основ. Каковы основные отличия разных ветвей трисианства?
- В первую очередь у нас разный Аруф, то есть символ веры. Вот как ты делаешь небесное знамение?
Жан пожал плечами и привычно сделал правой рукой жест небесного знамения — ладонь к небу, потом ко лбу, потом к середине груди, потом к земле.
- Вот! Так делают знамение все меданцы. А теперь смотри, как его делают иларцы — Низам сделал знамение правой рукой. - Видишь?
- Вижу, - кивнул Жан. - Никакой разницы… кажется.
- Смотри на мою кисть. - Низам медленно повторил жест знамения.
- Ага, ты как-то специально складываешь пальцы.
- Вот именно! Два пальца, указательный и средний, должны быть выставлены вперёд. Остальные прижаты к ладони. Только так должно делать знамение по иларски. А по медански, как делаешь ты — просто раскрытая ладонь.
- Надо же! Я ведь много раз видел, как Лаэр складывает пальцы, но как-то не обращал на это внимания… А риканцы тоже делают знамение как-то по-особому?
- Да. К небу и к земле они простирают открытую ладонь. А ко лбу и к сердцу прижимают сжатый кулак.
- Верно! Ги всегда сжимает кулак, когда… Но откуда такая разница? Зачем было придумывать разные жесты? Ведь изначально был какой-то один?
- Конечно, - кивнул Низам. - Был один, истинный жест. Тот, которым Трис воздавал хвалу Элю. А потом Меданцы и Риканцы его исказили чтобы даже в обрядах отличаться от нашей изначальной, Иларской веры. С тех пор прошли столетия. Никто из ныне живущих, естественно, не видел, какой именно жест делал Трис. А в Писаниях этот жест лишь упоминается вскользь. Так что теперь убедить меданцев и риканцев в том что иларский жест изначальный и более точный, увы, невозможно.
- Не слушай его, господин, - не вытерпел едущий за ними следом Хельд. - Этот змей льёт яд тебе в уши! Разве ты не видишь, что он опять пытается обратить тебя в свою еретическую Иларскую веру? Трис делал знамение открытой ладонью, это тебе любой наш праведный священник скажет. А еретики специально подгибают пальцы, чтобы даже внешне от нас отличаться, выставляя напоказ свою еретическую суть.
- Не встревай в разговор, болван! - рявкнул на слугу Жан.
- Неужели ты считаешь, юноша, что твой господин переменит веру, просто узнав о том, как иларцы складывают пальцы, делая знамение? - усмехнулся Низам, обернувшись к Хельду. - Не хочешь ли ты его обидеть, полагая что он настолько некрепок в своей вере?
Хельд насупился, покраснел, но промолчал, и больше в разговор не влезал. Даже отстал от них немного, чтобы не слышать, о чём они говорят. А Жан тихонько усмехнулся . «Если бы вы знали, ребятки, насколько я «не крепок» в вашей вере! Да мне просто плевать на неё с высокой колокольни. Я смотрю на ваш религиозный фанатизм, как на жизнь насекомых. Но должен же я, наконец, разобраться в отличиях между местными конфессиями? Если здесь, в этом мире, религия это основной способ морочить людям головы, то я должен, хотя бы в общих чертах, во всём этом ориентироваться».
- Два выставленных вперёд пальца, мой господин, это символ единства и божественности Эля и Триса. Они — одно и были одним, даже когда Трис совершил нисхождение в этот мир и творил здесь свои чудеса. Иларская церковь признаёт Триса богочеловеком, имевшим божественную сущность как в момент своего рождения на Небе, так и в любой момент своего пребывания в нашем подлунном мире.
- Разве наша, меданская, вера не говорит о Трисе того же? - уточнил Жан.
- Меданские священники утверждают, что Трис, сын Эйля, не богочеловек, а обычный человек, имеющий, однако, в себе божественную суть, вложенную в него Эйлем. По медански - лишь вернувшись на Небо Трис слился со своим Отцом-Эйлем и стал богом. Так наш творец, Эйль узнал, каково это - быть человеком - и стал милосерднее к людям. Иларская же вера утверждает, что Трис и Эйль были нераздельны, были одним и до рождения Триса, и после его рождения, и в каждый миг земной жизни Триса от его нисхождения до вознесения обратно к Отцу.