- Да, вполне, - кивнул Жан.
- Не вполне, - заявил Гильбер. Он, оказывается, уже какое-то время ехал рядом с ними и слушал разглагольствования Низама. - Этот лукавый иларец кое о чём умолчал. Внешний Зверь это не только толпа. Это любое многолюдство, в котором человек может потерять себя, утратить свой разум поддавшись общим порывам. Любая толпа это Зверь. Но не только. Зверь это любое крупное войско. Зверь это любая империя. Зверь это любая церковь. Зверь многолюдства силён везде, где собирается и действует вместе много людей.
- Несусветная ересь! - всплеснул руками Низам. - Церковь не может быть Зверем! И освящённая истинной верой империя — тоже.
- Человек может, толпа может, а церковь не может? - усмехнулся Ги.
- Что же, ваша, риканская церковь — тоже Зверь? - язвительно прищурился Низам.
- Да.
- Стало быть ты, посещая свою церковь, поклоняешься Зверю? - «уел» его мунганец.
- Я поклоняюсь совершенному человеку Трису-чудотворцу и Элю-творцу. А Зверь… Я знаю, что он там есть, как и везде, и я не поклоняюсь ему. Я вижу его и стараюсь не попасть под его власть. Я поклоняюсь Человеку и Богу, но вовсе не Зверю. Если можно и нужно бороться со внутренним Зверем в своей душе, значит можно и нужно бороться и со Зверем многолюдства… Это не мои слова. Так говорил святой Торпелий.
- Глупость! Нелепость! У церкви нет Звериных страстей! И многолюдство в церкви лишь мнимое. Да, на молебны мы собираемся вместе, но каждый из нас один, сам предстоит перед Трисом и Элем, лично держит ответ за все свои мысли и прегрешения…
- Господин, уже полдень, - перебил его Гильбер, обращаясь к Жану. - Лошади устали, а Рикард и Тьер совсем замучились. Не пора ли нам сделать привал, а заодно и пообедать? Вон там, на лесной опушке было бы удобно…
Жан остановил свою Рыжеухую, привстал на стременах и закричал, размахивая руками:
- Стоп! Привал! Остановка вон там, на опушке!
Ги, развернув коня, помчался вдоль каравана, на ходу отдавая приказы.
«Очень интересно! Получается, что религия риканцев это религия убеждённых анархистов! Как там было у наших земных панков и хипарей - «борьба с Системой»? А Ги, выходит, тоже, в своём роде, философ. Хотя его-то, кажется, в академии никто не учил».
Глава 22. Невидимые черви
Соскочив с коня, Жан поспешил снять с одной из вьючных лошадей свой складной стул. Разложив стул он устроился в тени деревьев и с наслаждением вытянул ноги. - Всё таки, несмотря на почти полгода практики, долгая езда верхом до сих пор изрядно его утомляла.
Слуги под управлением Гильбера уже обустраивали место для стоянки. Кто-то был отправлен за хворостом в лес, кто-то разжигал костёр.
Рикард сполз со своей лошади и со стоном растянулся на травке:
- Лучше бы я всю эту дорогу пешком прошёл.
Тьер спрыгнул с седла и уселся на траву рядом с товарищем.
- Серьёзно? - усмехнулся Ги, глянув на лежащего алхимика. - Тогда ты стёр бы себе все ноги.
- А так я стёр себе всё между ног, - поморщился алхимик. - Да и ноги тоже болят. И спина. А стремена так врезаются в ступни что сил уже нет терпеть.
Ги посмотрел на обувь Рикарда и покачал головой:
- Да-а. Об этом я не подумал. У тебя не походные ботинки, а какие-то домашние тапочки из мягкой кожи. И кожи-то на подошве всего один слой… Знаешь что — найди какую-нибудь мягкую тряпку и аккуратно обмотай ей стремена чтобы они тебе на ступни меньше давили. И ещё — я дам тебе кусок твёрдой и толстой кожи. Вырежи из неё для себя стельки. Сможешь?
- Чем вырезать? У меня и ножа-то нет, - развёл Рикард руками.
- У меня есть ножик! - поднял руку Тьер. - И мне тоже надо тряпки на стремена. И толстые стельки в обувь. И какая-то доска нужна, ровная, вроде столешницы. Иначе на чём кожу вырезать?