- Тогда не предлагай того, чего сделать не в состоянии.
Только она решила сгладить шероховатости в отношениях, и добиться примирения через желудок, как поняла, что это не проходит. Он обижен, и очень серьезно.
- Юра, ты должен меня понять. Дело это должна раскрыть я. Конечно, твоя помощь неоценима, но отец этого не одобрит. Только он узнает, что ты мне помогаешь, мне прямая дорога в адвокаты.
- Насколько мне известно, адвокаты больше получают. Так, почему ты не хочешь идти в адвокаты?
- Не моё это Юра, не моё. В жизни должна быть справедливость, и вор должен сидеть в тюрьме. А, мне, как адвокату, нужно защищать его, чтоб меньше срок дали, или того хуже, освободили.
- Скажи, а кухня это твоё?
- Да, если у меня будет семья – ответила она, практически не задумываясь, но тут же прикусила язык, и удалилась на кухню. Она предполагала, что он сейчас тоже прейдет на кухню, чтоб продолжить разговор, но он не пришел, а значит, эта тема его не заинтересовала. Разговор для неё вышел трудным. Он ещё не сказал, что любит её, что она нужна ему, как воздух, а она уже мечтает о семье. Детство, какое-то. Разве он похож на отца? Нет, но, тем не менее, она бы вышла за него замуж. Ей казалось, что она знакома с ним тысячу лет.
Осмотрев все полки, она решила пожарить картошку с колбасой. На это ушло около часу. Она поставила чайник, и пошла в комнату. Колесников сидел за компьютером, и играл на клавишах, как на музыкальном инструменте.
- Что ты делаешь? – поинтересовалась она. – Пошли обедать.
- Ты хотела знать, как зовут путану? Могу сказать. Это Рощина Галина Ивановна. 1981 года рождения. Прописана в деревне Листвянка, дом 2.
- И, как это тебе удалось?
Он показал ей иголку с черной точкой на конце.
- Знаешь, что это?
- Булавка – невидимка.
- Это маячок, который я прицепил ей на платье.
- Ну да! Этот маячок, поведал тебе о ней.
- Вот именно! Если ты заметила, у неё на шее висел сотовый телефон. Так вот, от сотовых телефонов идет излучение. Только она начнет говорить по телефону, срабатывает маячок. По компьютеру я определил её местонахождение, и через телефонную станцию узнал номер её телефона. Через номер, узнал владельца, а зная фамилию, узнал адрес. Кстати, она звонила, направляясь в деревню. Так, что уверенно могу сказать, что живет она там. И ещё. Звонила она сутенеру Сергею.
- Не понятно – задумчиво проговорила она. – Как я понимаю, она на работе. А, тут, по твоим словам, пошла домой, и даже предупредила сутенера об этом.
- Вот тут, как раз всё не так. Не она ему звонила, а он обзванивает всех своих. Скорее всего, он убирает их с трассы.
- Зачем, как ты думаешь?
- Как я понимаю, его бизнес нелегальный, а тут мы на него наехали. Скорее всего, решил сделать своим девочкам выходной, и выяснить, кто конкретно на него наехал.
- Логично – согласилась она. Только сейчас она поняла, что во всей этой суматохе, забыла про его рану. Каждое движение причиняет ему боль. Расходятся швы, сочится кровь. Чисто по-женски она посмотрела на него, со страданием. Ей хотелось прислониться к нему, посочувствовать. Она подошла к нему вплотную, и нежно провела по плечу.
Только она коснулась его, как он резко повернул голову, и выразительно посмотрел на неё.
- А, это Ольга Владимировна, лишнее.
Она просто игнорировала его слова, продолжая гладить плечо, вкладывая в это всю свою теплоту.
- О чем это ты?
Он грубо сбросил её руку с плеча.
- Ты хочешь, чтоб я подмял тебя под себя, а я этого не могу, по состоянию здоровья. Если сказать честно, то это меня сильно угнетает. Я ведь из госпиталя сбежал, как раз поэтому. Ужасно быть беспомощным.
- Ничего себе беспомощный! Сегодня ты завалил 120 килограммов чистого мяса.
- Зато, теперь чувствую себя так, как будто меня через мясорубку пропустили.
- Но крови не видно, давай я посмотрю.
- А, что ты понимаешь в этом? – требовательно спросил он.
- Вот, только не надо меня обвинять. Ты сам заехал в этот бар.
- Я тебя не обвиняю ни в чём. Только не надо ко мне прикасаться.
Она весело засмеялась. Он тут же в недоумении посмотрел на неё.
- Значит, ты сбежал из госпиталя, потому, что тебя касалась медсестра, да?
- Когда тебя касается медсестра, это нормально. Вот, когда при этом она делает грязные намёки, это невыносимо. Чувствуешь себя таким идиотом. Это все равно, что стоишь перед витриной магазина, смотришь на торт, слюни бегут, а съесть не можешь, так как магазин закрыт.
- Это, на что ты намекаешь? Хочешь сказать, что был бы здоров, затащил бы меня в постель?
- Непременно.
- Юрий Дмитриевич, вы о себе очень высокого мнения. Такой неотразимый мачо.
- Ну, мачо не мачо, но кое-что можем. Никто не обижался.