– Ненасытная, страстная жрица, – тяжело дыша, говорил ей в губы. – Ты уверенна, что ты нареченная дочь Богов Стихий? Может, ты дочь демонов страсти? – еще одно её касание и чертовски резкая боль пронзилась в боку и отправила меня в объятия Хаоса.
***
Любить–значит тысячу раз умереть. (Эльтар)
Темнота. Я был окутан холодом бездны. Не видел ни рук, ни ног, но отчетливо ощущал, как холод пронзает меня…бестелесного. Я–первородная сущность. Сила и энергия бытия, порождённая Хаосом. В первозданном облике. Только высший разум.
Осматриваюсь. Темнота метается из стороны в сторону. Вижу силуэт и голос. Он завет меня, причиняя жуткие страдания. Чувствую, кто–то ходит около меня, но я ничего не вижу.
– Хаос? – мой голос тихим эхом пронесся в сознании. Молчание в ответ. Нет, не Хаос. Что–то злое и сильное, желающее моей смерти.
– Здравствуй, Ваал, – этот звук прошибает насквозь. Я снова оглядываюсь, но ничего не вижу. Только течение светлой энергии, наполненное чернотой.
– Анхелла, – мой шепот был слишком громким. Такой же, как её смех. – Где мы?
– Ты умер.
– Не говори ерунды. Я не вижу тебя, где ты?
– И не увидишь. Мы в небытие. Как ощущения, Ваал? Нравится? – тьма начинает угнетать, ослаблять и душить. Я пытаюсь сопротивляться. Меня тянет в какую–то трясину, из которой я не могу выбраться.
– Бессмертный Темный Бог, – она рассмеялась. – Но такой уязвимый. Я обрекла тебя на существование без любви, а ты взял и нашел её. Она тебя и погубила.
– Нет!
– От тебя не осталось ничего. Ты вечно будешь здесь, со мной.
Я отчаянно пытался не внимать этим словам. Пытался выбраться из этого вязкого, ледяного пространства, пытался ухватиться за ниточку спасения, за лучик... Слабый лучик света.
– Я не отдам тебя. Я никому тебя не отдам, слышишь меня? Ни Темным, ни Светлым, ни Хаосу, – громкий голос, родной и любимый, словно разбил пустоту, впуская свет. Я чувствовал силу, знакомую, и в то же время устрашающую. Нет… Не сила. Это источник разрушения и созидания. И таким источником мог быть только Бог.
Эта мощная энергия захватила меня в плен. И ей я отдался без малейшего сопротивления.
– Ты чего делаешь? – устало разлепил глаза, хотя имел желание проспать еще хоть вечность. Рядом вижу размытый силуэт жрицы. Голая, перемазанная кровью, прижимает ко мне дрожащие, холодные руки. Я подорвался с места, но меня тут же опрокидывают назад с какой–то невероятной силой.
– Не вставай, Эльтар, не вставай! У тебя рана может открыться, – её глаза блестели от слез. Я сразу вспомнил минувший вечер. Взглянул на свой бок, что так отчаянно зажимала Таира, словно отпустив, из меня кровь хлынет, как из фонтана. Одного не понимал, почему рана открылась, когда я был с ней? Я не чувствовал ни боли, ни усталости. Разве что есть хотелось зверски.
– Все хорошо, можешь отпустить, – она смотрела на меня не отводя глаз, но не шелохнулась. Я, не дав ей опомниться, резко притянул её на себя и повалил на кровать. Её глаза были безумны, наполненные страхом. Дрожала, сотрясалась подо мной.
– Все хорошо, видишь? Ничего нет, – оторвав прилипшее полотенце, взял её руку и положил уже на затянутую рану. Её подбородок задрожал, а глаза заблестели. – Ну, не плачь.
Я целовал её, а она обнимала в ответ и плакала. Терлась носом об мою шею, вдыхала мой запах, словно не могла надышаться, прикасалась губами, оставляя горячий, ласковый ожог. Целовала так страстно, как никогда, и я отвечал ей, как никогда и никому в жизни. Мощный заряд бегал по телу и сладко щекотал где–то внизу живота. Её живота. Я ощущал каждый миллиметр её желаний и чувств. Ощущал её всю полностью без остатка, хотя просто касался. Доводила до безумного состояния, в котором я утопал. Я был уже на пределе, готов на большее и она, ни секунды не сопротивляясь, желала того же.
– По–моему этот поцелуй говорил нам намного о большем, нежели совместные пробуждения, — меня совершенно не волновало в каком мы виде. Грязные, перепачканные в застывшей крови. Но и она не сильно об этом беспокоилась. Мы смотрели друг на друга. Мы тонули друг в друге, и больше ничего не имело значение. Я припал губами к её груди, жадно втягивая сосок. Лежал промеж её раздвинутых ног и поцелуями прокладывал дорожку вниз. Её стоны, как наркотик, единственное, что я хотел бы слушать вечно. Она выгибалась, сжимая одеяло, задыхалась, а я ласкал её уже такую мокрую, такую податливую на мои прикосновения. Оба, изнемогая в страстном возбуждении, горели в пламени Ада.
– Думаю, мы все–таки отложим этот момент на потом.
– Но почему? – на её милом, заплаканном лице пробежало разочарование. Но как я мог сказать о том, что занервничал, просто потому что не знаю, как осмелюсь причинить ей боль.