Погода в выходной день стояла жаркая и солнечная. Адепты разбежались кто в город, кто к своим родным, и даже Юста с Теоном покинули стены академии в надежде отдохнуть от учебной суеты.
Преподаватели тоже отсутствовали, только несколько магов–стражников бродили по периметру земель академии, поддерживая порядок.
Меня начала одолевать скука, после получения нового дара. Ведь поход в библиотеку был для меня закрыт.
Декан больше ни разу не засветился в поле моего зрения за сегодня. Толи солнечный день заставил его не покидать мрачный дом, толи у него были какие–то свои дела. Очень хотелось наведаться к нему с вопросами о языке Высших, но всплывающее воспоминания выбивали почву из–под ног, и я более не решалась навещать преподавателя.
Впервые за долгое время я ощутила жгучую тоску, словно одинокая и не понятая. Потихоньку начали накатывать приступы земной депрессии, но пришла идея, словно озарение свыше. Выбегая из столовой с яблоками и черным виноградом, я уже плелась в самое темное место нашего города.
Храм Хаоса стоял на окраине черного леса, куда запрещалось ходить магам. Некоторых детей одолевало любопытство, но стихии всячески оберегали то ли сам лес, то ли людей от него, не давая туда проникнуть.
Приблизившись к полуразваленам, я поприветствовала храм, как нечто живое, и спустилась в пещеру по каменным ступеням, что почти что были не тронутые временем.
Прохлада и тьма окутали меня, и я пошла на ощупь, ведя ладонью по стене, пока не вышла в пустое пространство. Как бы сказала моя бабуля: «не видно ни зги».
Глубоко вздохнув и прикрыв глаза, я прислушалась к своим ощущениям. Тепло окутало мои плечи и тусклый свет, исходящий из алтарного камня, начал озарять зал.
Поставив подношение, я воззрилась на великана, что величался Темным Богом Ваалом. Склонив голову в знак почтения, я с любопытством начала озираться по сторонам, так как раньше этого не удавалось.
Свод древнего храма было не видать. По кругу располагались двенадцать колонн, устремляющиеся вверх и пропадающее где–то в темноте. Статуя Бога стояла в центре, там, где и надлежит быть Темному, а рядом алтарь из красного камня. Пол был устелен причудливой мозаикой, которую ранее я не заметила, а черные стены местами расписаны письменами. Я подошла к стене и провела рукой по символам, которые мне отображались, как и в любой книге.
– Настоящие письмена Древних Богов. Вот бы понимать, о чем ведали эти слова, – с досадой ответила я.
Местами на стене были трещины, но в целом все величие и красота Темного храма были сохранены временем. Я прошлась по периметру, в радиусе которого было освещение, осматривая все детали. Место, куда не дотянулось свечение, казалось жутковатым. Всматриваясь в темное пространство, мне начало казаться, что сама темнота наблюдает за каждым моим действием. Стало не по себе от ощущения, что я могу быть нежеланным гостем.
Светящийся алтарь начал тускнеть и я поняла, что пора бы и честь знать.
– До свидания, Темный Бог Ваал.
Глава 16. Декан. Лучшее знакомство–это через постель.
Договор с Богами–стихийниками гласил, что нами созданный мир они приведут в равновесие, и будут поддерживать его, покуда люди будут почитать их как главных. Со временем мысли о Темных поутихли, набирая лишь оскверняющие обороты.
Мы с братьями остались стражами Чертогов Бездны, защищая мир и магов от монстров, что когда–то были порождены Светлыми, дабы истребить людей, что жаждали нашей смерти. Чтобы маги не прознали о существовании Темных, мы провозгласили себя Высшими магами, чья сила защищала этот мир испокон веков.
Наше падение, как Богов, привело нас к приобретению интересной человеческой потребности под названием сон. Ранее нам была неизвестна такая нужда, но с ослаблением силы, мы начали приобретать человечность, так и не обретя ее до конца, даже спустя несколько сотен лет. Крайне редко на тело накатывало тяжелое состояние, которое влекло за собой сны.
Вид спящей жрицы вызвал странные противоречивые чувства. Я понял, что страшный Темный может спать так же уязвимо, как спит сейчас моя незваная гостья. Не хотелось ее оставлять на полу, хоть и спала она на меху серчвольва. Потому не придумал ничего лучше, чем отнести девчонку в свою кровать.
Ночь была жаркой. Опьяненная жрица то и дело несла какую–то несуразицу или же это были неведомые мне откровения, за какие–то зарплаты, ипотеку и сбербанк. Нелепость ее слов умиляла. Я посмеивался, а она, словно в бреду, ударяла меня кулаком в грудь и говорила, что лучшее знакомство–это через постель. Иногда находил логику в ее словах.