Сон сморил нас обоих, после долгой перепалки об академическом уставе. Когда проснулся, почти голая бестия прижималась ко мне, пытаясь согреться. Отсутствие ее платья ошарашило. Хотелось обнимать ее и дальше, но совладать с собой становилось тяжелее. Своими холодными руками девчонка залезла под рубашку, обняв меня. Грелась, словно хищная змейка, обвивая моё горячее тело. Аккуратно стащил свою рубашку и прижал девчонку к себе теснее. Ощущал ее тяжелое дыхание, сердцебиение, и твердые соски на своей оголенной груди. Нахалка скользнула руками по шее, зарылась пальцами в моих волосах и притянула меня к себе так по собственнически, а я вдыхал ее аромат, сладкий, и не с чем несравнимый. И не будь она пьяна, я бы взял ее страстно и неутолимо, хотя понимал, не будь она в таком состоянии, то не лежала бы так со мной.
Ни нравственности, ни морали, ни этики нет тут места. Преподаватель и студентка, еще куда ни шло, но Темный и жрица… Когда единственное, чего я так желал, это ее. Не только это нагое тело, не только ощутить ее на вкус. Искренне начал чувствовать, что за нее я готов уничтожить все что угодно. Не понимал свое помутнение на ней, помешался, стал одержим этой бестией. Я был в ее власти. Словно стал человеком.
Ввиду сегодняшних событий я понимал, что ночь сделала нас ближе друг к другу. Я не стал давить на девчонку, что открыв глаза, тут же начала нервничать и переживать, явно о своей невинности.
Еще бы… Пришла поздним вечером к преподавателю, который ее еще и опоил, и проснулась голая, с этим же преподавателем. О чем еще думать?
Допив ореховый напиток, бестия умыкнула из моего дома по своим храмовым делам, а я решил, что пора бы собираться на лекции.
Вечер пятницы всегда был шумный, так как большинство адептов уезжали в родные дома. Средь этой толпы я не мог найти свою голубоглазую. Было очень интересно узнать, что поведала ей Верховная. Расскажет ли она мне? Доверится?
Хотелось, чтобы моя девочка не чувствовала одиночество, которое было свойственно жрицам. Не раз в других городах я встречал случаи, где жрицы обрывали свою жизнь. Их существование все же было незавидное, отстраненное ото всех, даже от своих сестер. Но наша жрица была особенной. И все же я беспокоился, что ввиду новых обстоятельств ей будет не с кем это обсудить. Не очень верилось, что она примчится ко мне с расспросами. Может, мне стоит ее учить понимать наш диалект?
Не знал уже, какой повод придумать, чтобы видеться с ней еще чаще. Но повод появился сам.
Утром следующего дня я отправился в реликвариум своего храма. Девчонка не заставила себя долго ждать, спасибо Хаосу. Призвал–таки бестию.
Аккуратно ступая по мраморному мозаичному полу, жрица осматривала освещаемое пространство, а я любовался бестией из кромешной темноты, куда не проникал свет алтаря. Моя девочка принесла мне фрукты, что явно предназначались ей на обед. Какая заботливая. Вниманием и дарами не обделяет, хоть и не моя жрица… Пока не моя.
Смотрела внимательно на стены, облаченные в письмена, прикасалась еле–еле, будто боялась, что они исчезнут.
– Настоящие письмена Древних Богов. Вот бы понимать, о чем ведали эти слова, – досадно отозвалась жрица и я понял, как смогу с ней сблизиться.
А потом вдруг девчонка уставилась прямо на меня. Не понимал, видит она меня или нет, но предположил, что возможно чувствует. Сильно ощущал ее мысли обо мне, что тянулись в меня, заполняя силой. Значит, все же чувствует моё присутствие. И судя по выражению ее лица–боится.
Стало чуточку досадно. Алтарь начал тухнуть, и девчонка устремилась к выходу.
– До свидания, Темный Бог Ваал, – жрица попрощалась со мной, назвав моё имя. Я удивился.
Для Темных нет ничего слаще, чем слышать звучание собственного имени. А с ее уст это звучало слишком обжигающе.
Глава 17. Таира. Дерзкая жрица в аудитории, одна в поле–воин.
Настроение было, словно приближался апокалипсис. С момента приобретения дара я не прочитала ничегошеньки, общаясь только с безмолвными стихиалями. Наступление учебной недели предвещало общение с магами, по которым я успела соскучиться за выходные дни.
– Чем занималась в моё отсутствие? – заинтересованно спросила Юста, поправляя свои локоны, когда на горизонте появился Теон. Я с толикой любопытства смотрела на то, как стремительно розовеют её щечки.