Ненавистную клятву я дала лишь по одной причине. Верховная убеждала меня, что только так я могу быть под защитой всех Богов Стихий. Смертная нареченная без магии, но с божественной силой, видеть то, что не видят другие. Я считала, что, дав клятву, Боги оберегут меня от всего. Но я ошиблась. Была слишком напугана, когда соглашалась на эту навязанную аферу.
Боги никогда не отвечали мне, почему я, а главное, зачем? Хотя иногда они все же говорят какими–нибудь ребусами или головоломками. А ты поди их разгадай, когда вся твоя жизнь сплошная загадка.
– Где Верховная? – спросила у первой попавшейся мне на глаза жрицы.
– В контурном зале, – поклонившись, ответила старшая сестра.
Контурный зал имел странное пересечение линий, множество колон, украшенные барельефами, и всевозможные арки. Он был пятый и самый большой, с мемориалом всем стихиям.
Имрана стояла и молча смотрела туда, где соединились все четыре элемента.
– Здравствуйте, – склонилась я в поклоне.
– Здравствуй, Таирлана, – ответила она, даже не повернувшись.
– Я могу с вами поговорить?
– О чем же?
– О смерти Рауны, а точнее, о ее убийстве, – мой решительный голос эхом прошелся по залу и, кажется, достиг каждого угла.
Жрица резко обернулась, смотря на меня пустыми серыми глазами как безумная. Мимо проходящая жрица уронила поднос с подношениями. Торопливо, и явно испуганно, начала собирать упавшее.
Верховная жрица быстрым шагом пошла в сторону сада, а я последовала за ней.
Убедившись, что рядом никого, она снова взглянула на меня, словно ожидала от меня каких–то слов. Но мне нечего было ей сказать, разве что, какого все–таки черта происходит?
– Я жду, – ответила она, не сводила с меня пристального взгляда. Ее голос был сердит. И она явно не хотела этого разговора.
– Хочу знать, что произошло с Рауной?
– Это не касается тебя! –жестко ответила она.
– Как раз таки меня и касается! Это касается всех нас! Всех тех, кто живет в храме и думает, что находится под защитой.
– Рауна покончила жизнь самоубийством. Она была преисполнена скорбью по магу, в которого не должна была влюбляться. Она знала закон и обычай, но она его нарушила, –ответила Верховная, словно заученную реплику.
– Я не верю, что жрица наложила на себя руки. Это так Боги защищают жриц?
– Защищают, но не от своих же глупостей.
– Она не причиняла себе вред!
– Это ее выбор!
– По–вашему, Боги одобрили этот выбор? – Верховная замолчала. – Я хочу знать.
– А ты не была такой, когда впервые сюда явилась. Была как напуганный щенок. Я приняла тебя как родную. Всему обучила, взяла над тобой опеку. И так ты мне выражаешь благодарность? Дерзостью и сплетнями о том, что ты танцуешь для Темных Богов?
Я остолбенела. Вот так сплетня. Пока думала, как возразить, Верховная поняла, что угодила в точку.
– Ты–будущая Верховная, на тебя возлагают большие надежды. Ты будущее этого храма и этого мира! В этот зимний бал в Алавере собираются три короля, мечтающие узреть нареченную дочь Богов. А вместо своего предназначения, ты сбегаешь в Темный Храм. Думала, я не узнаю?
Я смолчала, проглатывая ком в горле.
– О Боги! — выкрикнула жрица, –Я не верю... Тебе нечего сказать в свое оправдание, значит, это правда? Поверить не могу, что так в тебе ошиблась, выбирая в преемницы.
– Я не просила вас! И Боги тоже! Ваше решение и моё желание не имеет ничего общего!
– Теперь ты жрица, связанная клятвой, и тебе никуда не деться. Не смей танцевать для Темных!
– Не понимаю…– старалась говорить спокойно. – Почему каждый считает, что у него есть право говорить мне, что я могу делать, а что не могу? Да, я посещаю Темный храм и Боги это знают. Не припомню, чтобы кто–то из них мне это запрещал. Так позвольте узнать, с чего вы взяли, что у вас есть такое право? Я–нареченная дочь Богов Стихий, и я буду следовать своему голосу, а не вашим словам. И если я захочу станцевать для Темного Бога, то станцую, не сомневайтесь!