Пролог
Этот блокнот пахнет страхом. Дешевый переплет, потрепанные углы, листы, которые вот-вот рассыплются от одного неловкого прикосновения. Он пахнет пылью забвения и слезами, которые давно высохли, оставив после себя лишь горький, едкий осадок.
Я не должна этого читать.
Каждое слово здесь – как нож, приставленный к горлу того хрупкого, налаженного мира, что я так старательно выстраивала все эти годы. Мира, в котором нет места правде. Только правила. Его правила.
Но я не могу остановиться. Потому что это голос той девушки, которой я была до того, как он меня нашел. До того, как отполировал, упаковал в дизайнерские наряды и выставил на показ, как самый ценный лот на своем аукционе. Это голос той, что верила в первую, безумную, всепоглощающую любовь. Голос, который он приказал мне забыть.
Он думает, что стер ее. Что та Алиса, невинная, дрожащая от его одного лишь взгляда, умерла. Он дал мне новое имя, новую биографию, новое тело, которое больше мне не принадлежит. Он – мой создатель, мой босс, мой абсолютный повелитель. И единственная эмоция, которую он от меня ждет, – это холодная, отточенная благодарность.
Но эти страницы… Они кричат. Шепчут. В них стонут пружины старого дивана в заброшенном доме на окраине города, пахнет дождем, что застилал окно того вечера, когда я впервые отдалась ему, думая, что это навсегда. В них зашифрован вкус его поцелуя – тогда еще неопытного, соленого от моих слез и его обещаний.
Он разбил меня тогда. А потом собрал по кусочкам, но уже по-своему. Сделал меня своей лучшей оружейницей, разящей сердца клиентов одним лишь взмахом ресниц.
Я знаю, что если он найдет этот дневник, он сожжет его. А вместе с ним – и последние остатки той, прежней меня. Это будет окончательная казнь.
Но я должна читать. Должна помнить. Потому что где-то меж этих строк, в промежутках между описанием наших тайных встреч и наивными клятвами, спрятана причина. Причина, по которой он вернулся за мной. Причина, по которой я, зная все это, не могу сбежать.
Он убил во мне любовь. Но теперь я понимаю – он хочет, чтобы я оживила ее снова. Только для него. Чтобы отдать ему на растерзание во второй раз.
И самое ужасное? Я почти готова.
Готова снова сыграть в его игру. На сей раз – на своих условиях.
Алиса
Глава 1
Алиса
Правило первое: никогда не смотреть ему в глаза слишком долго. Правило второе: не задавать лишних вопросов. Правило третьее: забыть. Все, что было до. Особенно то, что было до.
Я повторяю эту мантру про себя, пока каблуки отмеряют дробные шаги по бесшумному ковровому покрытию коридора. Сердце колотится где-то в горле, с каждым ударом отзываясь глухой болью в висках. От аромата его кабинета – дорогая кожа, старый коньяк и что-то острое, мужское, что навсегда врезалось в память, – ноги становятся ватными. Этот запах был моим самым первым опьянением. Теперь он – предвестник унижений.
Дверь была приоткрыта. Знак. Он ждал.
— Заходи, Алиса.
Его голос прозвучал ровно, без эмоций, но каждый слог будто обжег мою кожу сквозь тонкую ткань блузки. Я вошла, ощущая себя не моделью, не самой востребованной девушкой в его агентстве, а той самой перепуганной школьницей, которую он когда-то нашел плачущей в пустом классе.
Кабинет был таким же, как и он сам: безупречным, холодным и пугающе дорогим. Панорамное окно открывало вид на ночной город, реку огней, которая принадлежала ему, как и все в этом помещении. Как и я.
Он сидел за массивным дубовым столом, откинувшись в кресле. В его руке медленно вращался бокал с темным янтарем коньяка. Он не смотрел на меня, изучая что-то на экране моноблока. Молчание затягивалось, становясь плотным, давящим. Я стояла, как на параде, чувствуя, как предательская дрожь бежит по спине, несмотря на все усилия самоконтроля.
— Отчет по вечеру, — наконец произнес он, все еще не глядя в мою сторону. — Клиент остался доволен. Сказал, ты умеешь слушать. Редкий дар.
Голос был ровным, деловым. Но я слышала подтекст. Всегда слышала. Ты была хорошей актрисой. Сыграла свою роль.
— Я рада, что господин Винсент остался доволен, — выдавила я, отработанным, безжизненным тоном.
Он медленно поднял на меня глаза. И все правила рухнули в одно мгновение. Взгляд был тем же – пронзительным, гипнотическим, выворачивающим душу наизнанку. В нем читалась та же власть, то же знание всех моих слабостей, что и десять лет назад. Время только отточило эту власть, сделало ее абсолютной.
— Подойди ближе, — скомандовал он тихо.