Глава 17
Я не осмелилась признаться Джайлсу в том, что именно я виновата в гибели дорогих сердцу сэра Джеймса папоротников. Джайлс отдал мне свой носовой платок и сказал, что я могу забрать его себе. Услышав новость, я от неожиданности и испуга втянула горячий кофе носом. Даже после того как мне удалось отдышаться и немного прийти в себя, я была не в самой лучшей форме, чтобы делать признания. Официантка принесла большую тарелку с бисквитом, пропитанным вином и залитым взбитыми сливками. Джайлс сказал, что заказал десерт для меня.
— Ты знаешь, я не грудной ребенок, — сказала я, возможно несколько грубо. — Мне вполне по силам самой выбрать себе пудинг.
— Хорошо. — Джайлс снова подозвал официантку.
— Фруктовый салат, сыр или бисквит, мисс?
— Э-э… Я выбираю бисквит.
Официантка посмотрела на Джайлса с недоумением и отошла.
— Выглядит довольно отталкивающе! — Джайлс отхлебнул глоток кофе, его губы скривились. — Как желе, которое мне покупали в далеком детстве. Разве внутри бисквита не должен быть заварной крем? Научатся ли когда-нибудь в нашей глуши правильно питаться?
Прекрасно понимая, что вопрос Джайлса риторический, я ничего не ответила. Я ела бисквит с огромным удовольствием, наслаждаясь ядовито-зеленым желе и взбитыми сливками, которые были покрыты разноцветной веселой присыпкой.
— Еще кофе? — спросил Джайлс. — Если, конечно, можно назвать это пойло кофе. Мой напиток почему-то пахнет сырой рыбой. Тебе не жарко? Может, стоит снять манто?
— Умираю от жары! — Пот выступил у меня на лбу. — Но я ужасно выгляжу. Мне просто необходимо найти хорошую прачечную, вычистить платье и немного его подлатать.
В уме я подсчитала — мне понадобится извлечь еще пять фунтов из своего неприкосновенного запаса. Пять фунтов я уже задолжала Джайлсу за сломанную изгородь. Десять я собиралась послать сэру Джеймсу вместе с глубочайшими извинениями как компенсацию за загубленные папоротники. Доедая десерт, я размышляла о том, как составить письмо и выразить свое сожаление наилучшим образом. А может, отослать деньги анонимно и не утруждать себя нелепыми объяснениями? В конце концов, это ведь самый легкий способ. Может, также стоит оплатить работу помпы, которая осушила нижнее озеро? «Удивительно, каким дорогим удовольствием может стать обычная поездка в гости!»
— Совершенно с тобой согласен, — Джайлс посмотрел на меня задумчиво. — Ты уронила каплю желе на манто. Знаешь, я заплатил тридцать фунтов, чтобы вытащить Джереми из полиции.
— О нет! — Я вытерла манто носовым платком. — Ты имеешь в виду, что никто не вернул тебе деньги?
— Очевидно, они забыли. Наши хозяева были так гостеприимны. Теперь это уже не имеет значения.
— Какими экстраординарными были эти пять дней! Мне показалось, что прошла целая вечность.
— Знаешь, я тоже думал об этом. Инскипы живут в совершенно ином мире, не правда ли? Им кажется важным то, что абсолютно несущественно для нас. В Инскип-парке я чувствовал себя по-другому.
Я взглянула на Джайлса с удивлением:
— Ты тоже это чувствовал? Очень интересно! Я только сейчас размышляла о том, как такое может происходить. В результате я решила, что объяснение только одно. Я пришла к выводу, что на свете нет ничего более грустного, чем угасающая аристократия. И, конечно же, я сама не аристократка и не желаю увязнуть в этой трясине отчаяния. Все очень просто. Слоняться без дела, бессмысленно прожигать жизнь, а затем обнаружить, что твои шансы сделать что-то полезное безвозвратно утеряны, потому что ты слишком стар, слишком устал и слишком подавлен.
— Разве ты не аристократка? Я полагал, что ты герцогиня.
— Я самая настоящая простолюдинка. — Я улыбнулась про себя, вспомнив своего доброго старого отца. — Какая разница, к какому сословию ты принадлежишь? Мы все люди, мы все живем по одним и тем же правилам. Эти правила касаются Инскипов так же, как и простых смертных. Я многое поняла. Мы вернемся в Лондон, и я собираюсь начать…
— Что ты собираешься начинать?
В глазах Джайлса промелькнуло что-то среднее между цинизмом и изумлением. Но мне было уже все равно.