К моему удивлению, Пирс по-настоящему обрадовался, когда на следующее утро после возвращения я вошла в офис. Я чувствовала себя виноватой из-за Джереми. Пирс заключил меня в объятия. Джайлс с равнодушным видом наблюдал, как Пирс шутя изображал, что срывает с меня одежду.
— Как я скучал по тебе, малышка! Пообедаем сегодня? Хочешь пойти в «Каприз»?
— Спасибо! — Я чувствовала себя немного неуютно в присутствии Джайлса. Он сидел за столом и перебирал письма, которые пришли в офис в наше отсутствие. Джайлс делал вид, что ничего не слышит, но его брови нахмурились. Я не совершила ничего, из-за чего мне должно было быть стыдно, но, тем не менее, ощущала некоторую неловкость. — Очень хорошо… Мне нужно с тобой поговорить.
— Поговорить? Я думаю! Конечно, мы поговорим. Я не представляю, как можно проводить время в абсолютном молчании.
Переодеваясь к ужину у себя в комнате, я услышала на лестнице шаги Вероники. Я открыла дверь и высунула голову.
— Здравствуй, Виола! — Вероника, казалось, была рада меня видеть.
— Заходи! Давай поговорим, пока я буду одеваться!
Вероника зашла в комнату и скромно уселась на краешек стула. Она старательно отводила глаза от моего полуобнаженного тела.
— Я замечательно провела время, спасибо! — ответила я на ее вопрос. — У меня есть для тебя небольшой подарок.
Я вытащила перламутровую раковину, две половинки которой были перевязаны зеленой лентой и набиты песком. Я объяснила:
— Это оригинальная подушечка для иголок. Песок будет точить иглы.
— Замечательный подарок! — Вероника нежно погладила створки кончиками пальцев. — Я сохраню ее на память. Как мило, что ты думала обо мне.
— С тобой все в порядке?
Я расчесывала волосы и остановилась на минуту, чтобы повнимательней разглядеть ее. После моего недолгого отсутствия худоба Вероники бросилась мне в глаза. Глаза Вероники были слегка припухшими, лицо выглядело унылым.
— Конечно, у меня все хорошо. Просто я самое глупое существо на земле. Я презираю себя. Давай лучше поговорим о чем-то более интересном! Как тебе понравился Ноттингемшир?
Я рассказала ей о семействе Инскипов и о доме. Я заметила, что Вероника изо всех сил старается казаться заинтересованной, но ее мысли блуждают где-то далеко.
— Надеюсь, что ты не будешь считать меня слишком назойливой, — сказала я наконец, — но ты выглядишь немного грустной. Все ли в порядке на работе?
Вероника вздохнула:
— На работе все идет своим чередом. Миссис Поттер уходит на пенсию. Печально, что некому ее заменить. Тираж в этом месяце в очередной раз упал. Но все знают, что рано или поздно наш журнал прекратит существование. Я начала искать другую работу, но еще не получила ответа. Может быть, займусь дизайном поздравительных открыток. — Вероника скорчила гримасу. — Это не совсем то, чем мне хочется заниматься. Однако… — Она набралась решимости и выпалила: — Я чувствую, что сделала в своей жизни фатальные ошибки. И теперь слишком поздно их исправлять.
— Но ведь ты же не женщина среднего возраста! Все еще можно изменить!
— Проблема в том, что я не тот человек, который способен к радикальным переменам. Я не могу перестать любить кого-либо, даже если знаю, что эта любовь не принесет мне ничего хорошего.
Наглухо закрытая дверь во внутренний мир Вероники слегка приоткрылась. Я воспользовалась возможностью и заглянула.
— Это, — я сделала паузу, опасаясь задеть самые потаенные струны, — связано с Дэниелом?
Прекрасные большие глаза Вероники закрылись, она разразилась слезами. Второй раз за два дня я держала рыдающую девушку в объятиях. Но в отличие от Тиффани Вероника продемонстрировала сдержанность — несколько всхлипов, а затем ее тело напряглось, она задержала дыхание и прекратила плакать.
— Поплачь, тебе станет легче! — уговаривала я Веронику. — Я не помню как, но слезы восстанавливают химический баланс организма. Я часто плачу, поэтому такая счастливая. О Господи, это звучит абсолютно бессмысленно.
Вероника вытерла лицо маленьким, обшитым бахромой платком и попыталась улыбнуться.
— Уверена, что ты права. Бабушка говорила, что предаваться слезам — это слабость. Я всегда чувствую себя виноватой, когда плачу, и поэтому не получаю долгожданного облегчения.
— Дэниел сказал что-то, чем-то расстроил тебя?
Вероника затрясла головой: