— Нет. Это я совершила чудовищную глупость. Не знаю, что на меня нашло. В прошлую пятницу я наткнулась на рынке на цветущую вишню. Цветы на ветках были невыразимо прекрасны — снежно-белые и невинные. Я купила несколько веток и решила украсить комнату Дэниела. Я надеялась, что ему понравится. Я полагала, что он подумает, будто это миссис Шиллинг захотела преподнести ему сюрприз. Дэниел вошел в комнату, как раз когда я украшала письменный стол. Он нахмурился. Я поняла, что выдала себя. Ты знаешь, я не могу контролировать свое лицо. Мои глаза налились слезами, я покраснела. Мне необходимо было объясниться, сказать, что я купила слишком много цветов и решила поделиться. Я должна была сказать, что хотела сделать ему приятное, поскольку знаю, что он любит цветы. Вместо этого я онемела. Дэниел сказал: «Что, черт возьми, я сделал? Чем я заслужил все это?» Он произнес эти слова недовольным тоном. Таким образом я поняла, что ему обо всем известно.
Я посмотрела на нее вопросительно.
— Незачем скрывать. У меня не очень хорошо получаются отговорки. Он знает, что я люблю его. По-видимому, об этом знают уже все на свете.
— Безусловно, Тиффани и миссис Шиллинг догадываются. Что касается остальных, то я не думаю…
— Тиффани и миссис Шиллинг и есть целый мир — мой мир. Только не подумай — я ни капли не стыжусь того, что влюблена в Дэниела. Он, как никто другой, достоин любви. Мне хотелось бы только, чтобы моя любовь не бросалась в глаза. Я заставляю себя принимать пищу, пытаюсь вести себя разумно, хочу относиться к нему, как к хорошему другу, и ничего более. Я говорю себе, что любовь к мужчине не стоит моих страданий. Что только любовь к Всевышнему имеет значение… Но внутри меня живет постоянная боль… — Вероника натянуто улыбнулась. — Что может быть унизительней неразделенной любви? Я готова сделать для Дэниела все что угодно, но прекрасно понимаю: самое лучшее, что я могу сделать, — это убраться сего пути.
— Всегда остается место надежде! — воскликнула я. — Я уверена, что ты нравишься ему. Нет ничего более притягательного, чем подобная любовь.
Вероника посмотрела на меня с безграничной грустью.
— Нет никакой надежды. Я уверена в этом. Только не спрашивай меня, пожалуйста, откуда мне это известно!
В подобных обстоятельствах я не решилась возражать. Мы поболтали еще немного о пустяках, пока я укладывала волосы и делала макияж.
Сбежав вниз по лестнице, у входной двери я столкнулась с Дэниелом. Он зашел в дом с Жозефиной на плече. Обезьянка прыгнула мне в руки.
— Я только что продал по неплохой цене стол орехового дерева. — Дэниел выглядел необычно оживленным.
— Как жаль! Мне этот стол казался очень милым.
— Милым? Этот стол был настоящим произведением искусства. Он был единственным в своем роде. Но зато теперь я смогу купить кое-что еще. Никогда не следует ожидать, что с неба свалятся деньги.
— Однажды на наш балкон в ОЗПА ветер занес с неба банкноту в один фунт. Хотя я согласна, достаточно безрассудно ожидать постоянного дохода, надеясь лишь на милость небес.
Я обрадовалась, увидев, что Дэниел рассмеялся. Он смеялся довольно редко. Его лицо прояснилось, глаза… Его глаза стали прекрасными — если только можно употреблять это слово в отношении мужчины. Я рассказала ему о своих вечерних курсах.
— Верю, что у тебя хватит силы воли не бросить курс на половине. Учиться нелегко. Если захочешь, я могу одолжить тебе книги.
Меня раздражал всеобщий скептицизм по поводу моих способностей завершить курс. Когда я сообщила о своем намерении Тиффани, она сказала: «Тебе будет нелегко. Ты ведь так устаешь на работе». Миссис Шиллинг фыркнула с неодобрением: «Мужчины не любят женщин, которые знают больше, чем они. Ты испортишь зрение. К тому же курсы покажутся тебе скучными».
— Я настроена более чем серьезно, — ответила я Дэниелу. — Я хочу все знать. Я хочу знать, кто такой Петрарка и почему Сократ выпил чашу с ядом…
Дэниел поднял руки в притворном изумлении:
— Господи! Ты на самом деле собираешься пройти через все это? Что заставляет тебя? Не верю, что твой дружок испытывал неудобства из-за недостатка у тебя эрудиции. — На губах Дэниела появилась саркастичная ухмылка.
— Ты имеешь в виду Пирса?
— Он единственный, кого я знаю. Конечно, если за прошедшие пять дней ты не обзавелась новым.
— Ты считаешь, что Пирс предпочитает женщин, которые более глупы, чем он?
— Конечно! Ты для него игрушка. Тобой можно любоваться. Иногда похвастаться перед друзьями, иногда… давай назовем это пристойно… пользоваться тобой для любовных утех.