— О, как мило!
— Не старайся казаться слишком вежливой, это так скучно! Папа, познакомься с Виолой! Она училась со мной в Данбери-Хаус. Она замечательная девушка. Виола, познакомься с моим папой! А это… прошу прощения, я забыла ваше имя…
— Джайлс Фордайс, — ответил Джайлс.
С первого взгляда было очевидно, что Лалла и ее брат Джереми, который приближался к нам крадущейся походкой леопарда, унаследовали свою внешность не от отца.
Сэр Джеймс, отец Лаллы, был маленького роста, с широкой грудью, держался очень прямо. Он был одет в серый твидовый пиджак. Его голова казалась несоразмерно маленькой по сравнению с туловищем, а нос и уши — несоразмерно большими по сравнению с головой. Его широкий нос более всего был похож на хобот. Пучки рыжих волос торчали на голове, как кусты. Рыжие усы довершали картину. Сэр Джеймс весь казался рыжим, даже маленькие глазки светились рыжеватым оттенком. Он протянул ладонь, но, заметив, что мои руки заняты, поздоровался с Джайлсом. Затем, не произнеся ни слова, развернулся и направился назад к камину. Он сел в кресло, широко расставив ноги, и стал смотреть на огонь с фатализмом Наполеона на острове Святой Елены.
Лалла и Джереми были совершенно иной породы. Их рост составлял около шести футов. Оба были стройными, с тонкими чертами лица. Строгий критик сказал бы, что рот Лаллы слишком мал, а подбородок слишком массивен, но ее зеленые, слегка раскосые глаза делали ее похожей на речную фею. Она была одета в темно-красное шерстяное платье, которое явно знавало лучшие времена. Волосы Лаллы были стянуты сзади резинкой. Она была очаровательна.
Джереми, который оценивающе разглядывал меня, был так похож на сестру, что я сразу же поняла, что они близнецы. У него были такие же прямые светлые волосы, но губы полнее и подбородок идеальной формы. Он зачесывал волосы назад. Его гладкая голова напоминала детскую игрушку, которая называется «атласная подушка».
Джереми взял мою ладонь и задержал в своей.
— Здравствуйте, — сказал он, — Лалла права. Я думал, что приедет пара очкариков с чемоданами, полными книг.
Его пристальный взгляд немного смущал меня. Джереми улыбнулся. Я заметила единственный изъян в его внешности — передние зубы были немного искривлены. Впрочем, это показалось мне довольно сексуальным.
— Вы, очевидно, совсем замерзли? — Лалла схватила меня за локоть и потащила поближе к огню. — Ужасная ночь! Хаддл, принеси шерри! Я терпеть не могу шерри, но в доме ничего больше нет, кроме того, шерри стимулирует кровообращение.
— Принести шерри сейчас, сэр? — Хаддл склонился над сэром Джеймсом. Тот кивнул, не поворачивая головы.
— Напомните леди Инскип, который сейчас час! И скажите кухарке, чтобы она пошевеливалась! Три дня подряд ленч был с опозданием. Она должна успевать вовремя! — Мрачный голос сэра Джеймса сопровождало эхо.
— Я не уверен, сэр, что она сможет подавать еду вовремя. Баузер подводит ее с овощами. Он не соглашается продавать лук-порей ни за какие деньги.
— Почему он отказывается? — Сэр Джеймс повернул голову и вонзил свирепый взгляд в дворецкого.
— Он собирается принять участие в сельскохозяйственной выставке. По-видимому, надеется получить главный приз.
— Хорошо, я поговорю с ним. — Сэр Джеймс вытащил пачку сигарет из нагрудного кармана, зажег сигарету и положил пачку обратно в карман. Он не предложил закурить никому из присутствующих.
— Принести шерри, сэр?
— Ради Бога, да! Почему все пристают ко мне с вопросами и требуют моего разрешения, даже по сущим пустякам?!
— Потому что ты всегда устраиваешь скандал, если твоего разрешения не спросят, — сказала Лалла с холодным презрением. Такое отношение к отцу удивило меня. Я была приучена относиться к старшим с почтением. — На прошлой неделе, когда мисс Пим зашла пригласить нас на благотворительный матч по крикету, ты накричал на Хаддла за то, что он предложил ей выпить. Ты говорил, что у нас не паб, чтобы предлагать выпивку каждому. Бедняжка мисс Пим все услышала и ужасно расстроилась. — Лалла подмигнула Джереми и рассмеялась. — Конечно, более всего ее огорчил Хаддл, который громко представил ее: «Мисс Пиг».
Сэр Джеймс напоминал мне Р. Д. Оба были одинаково властными и самолюбивыми. Но если вспышек гнева Р. Д. все боялись, то гнев сэра Джеймса, казалось, не производил на его детей ни малейшего впечатления. Сэр Джеймс промолчал. Он сидел в кресле и рассматривал тлеющий кончик сигареты еще несколько минут, затем встал и вышел из комнаты вслед за дворецким.