— Я только посмотрю на книгу. Не будь врединой, Лалла. Разреши мне поехать, мне так надоело все время быть одному!
— Сам виноват. Ты должен был ходить в школу. Ты ничем не болен.
— А мои легкие? Я не хотел бы снова перенести приступ астмы. Никто не хотел бы. Матрон сказала: у меня самый тяжелый случай из всех, которые она наблюдала.
— Здесь я с ней согласна. Давай не будем ссориться! Ты остаешься дома, это окончательно!
Ники открыл было рот, чтобы возразить, но тут в столовую вошел сэр Джеймс и сел во главе стола. Сэр Джеймс встряхнул салфетку и уставился в тарелку, полную сосисок, яиц и бекона, которую Хаддл поставил перед ним. Сэр Джеймс сосредоточился на еде и уничтожил содержимое тарелки за несколько минут. Затем, подняв голову, оглянулся вокруг. Его взгляд остановился на Ники:
— Разве ты не должен быть в школе?
— Доктор Стокер сказал, что мне надо побыть дома до понедельника, — ответил Ники с энтузиазмом. — Он сказал, что я осунулся.
— Осунулся? — Сэр Джеймс скривил рот в недоумении. — Что, черт побери, он имел в виду?
— Я думаю, он имел в виду, что я выгляжу усталым.
— Усталым?! Как может мальчик твоего возраста быть усталым? Я никогда не был, ты слышишь, я никогда не был усталым!!!
Ники молча пожал плечами и нервно застучал ногой по стулу.
— Ради Бога, прекрати тарахтеть! Пожалей мебель! У меня нет денег ремонтировать стулья, сломанные тобой.
Маленькие глазки сэра Джеймса остановились на мне. Я покраснела, как будто была ответственна за финансовые трудности, испытываемые их семьей. Чтобы избежать его тяжелого взгляда, я отвернулась и огляделась вокруг. На стенах висела коллекция старинного шотландского оружия: палаши, кинжалы, боевые топоры. Блеск холодной стали оживил в памяти романы сэра Вальтера Скотта, которыми я зачитывалась в детстве.
— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? — спросила я, чтобы подбодрить Ники.
— Это просто, я хочу стать археологом. Я уже начал делать раскопки в саду и собирать коллекцию.
— Надеюсь, ты посоветовался с Баузером, прежде чем рыть ямы? — вмешался сэр Джеймс. — Почему ты не займешься чем-нибудь полезным? Попроси Баузера взять тебя на охоту. Ты уже большой, пришло время научиться стрелять.
— Да, сэр, — кивнул головой Ники.
— Мне сложно понять это поколение. Недавно Джереми взял ружье, чтобы поохотиться. Он стрелял в голубя, а попал в прохожего. К счастью, только оцарапал. Если бы рана была серьезней, парень отсудил бы кучу денег, которых у меня нет. Ты считаешь это смешным? — Он с негодованием посмотрел на Лаллу. — Попробуй сама вырастить кучу расточительных бездельников! Ваша мать испортила вас вседозволенностью. Во время моей молодости нас приучали к самодисциплине. Мы знали, что есть обязанности, которые надо выполнять. Нам было знакомо чувство долга. — Он покосился на Лаллу, которая насмешливо фыркнула. — Эта семейка сведет меня в могилу!
— Прошу прощения, сэр, — прошептал Хаддл, почтительно склонившись к уху своего господина. — Миссис Клинч просила передать: у нас проблемы на кухне. Что-то случилось с кроликом. У миледи началась истерика.
Глава 9
— Кролик выглядит совсем неплохо, не правда ли? — спросил Ники.
Мы стояли в курятнике, рассматривая кролика, которого запустили к цыплятам. Это была идея Ники — поместить зверька в единственное защищенное от лис место в радиусе пяти сотен акров на территории Инскип-парка. Кролик припал к земле, отчаянно вращая глазами и посвистывая носом.
— По-моему, не очень уверенно, но, по крайней мере, здесь он будет в безопасности. Он успокоится, когда почувствует себя на свободе, вне помещения, — произнесла я с некоторым сомнением.
Большая коричневая курица подошла к нашему подопечному, посмотрела на него, склонив голову, прокудахтала несколько раз и убежала по своим куриным делам.
— Это святая Агата. Мама называет кур именами святых. Агата очень заботится о своих цыплятах. — Ники повел плечами. Я увидела в его глазах страх — тот страх, который часто и сама испытывала в детстве: дети всегда боятся, что их родные могут стать объектом насмешек. Утешением для меня тогда служило только то, что мои родители никогда не появлялись на школьных праздниках, избавив меня от необходимости краснеть за них. — Мама любит зверей и птиц больше, чем людей.
— Думаю, что животные менее агрессивны и намного более преданны, но, общаясь только с ними, ты никогда не испытаешь тех чувств, которые могут дать тебе люди.
Похоже, что Ники не очень убедили мои слова. Помолчав секунду, я продолжила: