— Мне очень нравится Хамиш, Лалле крупно повезло. Конечно, она тоже очень милая, она мне тоже очень нравится, — добавила я быстро.
— Ты слишком любвеобильна, — заметил Джереми, положив руку мне на плечо. — Скажи, есть на свете кто-нибудь, кого ты не любишь?
Перед моими глазами встал длинный список особ, которых я недолюбливала. Я поспешила сменить тему, чтобы не впасть в депрессию.
— Хамиш прекрасно относится к Ники. Не каждый мужчина способен относиться таким образом к своему маленькому брату.
— Знаешь, Ники беспокоит меня, — промолвил Джереми с неожиданной серьезностью. — Думаешь, он счастлив? Эта его астма… Я иногда сомневаюсь…
— Думаю, что он в высшей степени несчастлив.
Джереми остановился и взглянул на меня. Его зеленоватые, в коричневых крапинках глаза смотрели внимательно и тревожно.
— Ты говоришь слишком уверенно, моя девочка! Что еще не так? Ему хватает еды, а на прошлой неделе я предложил купить ему экипировку для игры в крикет. Боже правый! На Рождество я подарил ему новую биту. Он довольно счастлив… Я так думаю…
— Ники не похож на тебя. Он равнодушен к спорту. Он серьезный, чувствительный и смышленый мальчик. Я полагаю, что он очень умный.
— Спасибо большое!
— На самом деле, Джереми, это очень важно! Думаю, что он очень одинок.
— Одинок? Но дом просто ломится от людей. Я иногда не могу найти покоя. Каждый раз кто-то находит меня и заставляет что-то сделать.
— Это не одно и то же.
— Ты так думаешь? — Джереми опустил голову на грудь и о чем-то размышлял. — Мне кажется, что Ники похож на гадкого утенка. Он от всех отгородился и полностью погрузился в книги.
— А мне кажется, что кто-то должен по-настоящему заняться им, дать ему возможность развивать свой интеллект.
Джереми немного отстал. Он брел за мной в молчании глубоко задумавшись.
— Я знаю, что делать! Мы сегодня организуем поиски сокровищ. Я напишу на бумаге ключевые слова, а Ники должен будет их разгадать, чтобы найти клад. О, это будет интересно!
Казалось, Джереми был полностью поглощен своей идеей.
Это было не совсем то, что я имела в виду. Мы как раз проходили мимо чудовищно шумящего насоса. Я подумала, что если Джереми так загорелся, то охота за сокровищами будет не самым худшим способом провести последний день в Инскип-парке.
— Здесь у нас бильярдная, — Джереми протянул руку в сторону покрытого тканью стола. — Мы не очень часто играем. Иногда Френсис не прочь составить мне компанию.
— А что это там в углу?
Я указала на что-то, похожее по форме на большую сигару, Джереми вызвался показать мне дом, перед тем как писать зашифрованные записки, которые будут служить ключами в поисках спрятанного клада. Мы находились в новом крыле, под комнатами слуг.
— Мумия. Мой прапрапрадедушка привез трехтысячелетний труп из Египта. Абсолютная бессмыслица! Все равно ничего не видно, кроме бинтов. Я бы лучше оставил мумию на месте и не привозил в Англию.
Я дотронулась до свертка пальцем и представила, как могучий правитель веками лежал в гордом одиночестве среди песков и камней, пока не появились чужеземные варвары и не превратили его мертвое тело в трофей.
— Пойдем, Виола! Хватит лить слезы над разложившимся телом сморщенного древнего тирана. Бьюсь об заклад, он забавлялся тем, что каждый день перед завтраком приказывал закапывать своих рабов в землю живьем. Я хочу показать тебе что-то на самом деле интересное.
— Bay, бальный зал! — Я с восхищением рассматривала отполированный паркетный пол, покрытые мягкой тканью зеркала и свисающие со стен канделябры. — Мы должны потанцевать здесь!
— Мы обязательно когда-нибудь потанцуем, только не сегодня. Эта часть дома не отапливается, а ты постоянно жалуешься на холод. Пойдем посмотрим, что находится дальше!
Джереми долго сражался с богато украшенной дверью, наконец ударом ноги распахнул ее. Дверь отворилась со страшным треском.
— Черт, эту дверь постоянно заклинивает. Ну, что ты думаешь?
— Джереми, это прекрасно!
Комната перед нами была такого же размера, как бальный зал. В дальнем конце возвышалась сцена. Темно-красный бархатный занавес с вышитыми золотом краями был задернут. Богатство убранства этого мини-театра ошеломляло. Стены были позолочены и расписаны в стиле раннего Возрождения цветами и птицами. На одной из стен четыре прекрасные молодые женщины в развевающихся одеждах о чем-то беседовали. Каждая женщина символизировала время года. Весна держала в руках подснежники, лето — корзину фруктов, осень — букет желтых листьев, а зима — прозрачные снежинки. Справа и слева от сцены, словно громадные птичьи гнезда, висели два балкона. К ним вели узкие спиральные лестницы.