— К вечеру найду танцовщицу и запишем видео-извинения. Не парься.
— Нет, нет, стой. Я с пиарщиками переговорил. Никакого видео-извинения не нужно. У нас другой план.
— Какой?
— Привози её на студию, там обсудим. Я здесь до вечера буду.
Подбешивает немного, что они там без меня всё порешали. Команде своей я доверяю, поэтому не трачу время на расспросы.
Отвечаю в трубку:
— Принял.
Я сбрасываю звонок и убираю телефон в карман. Что за план, интересно?
С продюсером у нас отношения деловые. Меня это устраивает. Опыт смешивания рабочего и дружеского имеется.
Не понравилось.
Тот мужик меня сыном называл, а сам манипулировал и какие-то мутные схемы крутил. Уже год как у меня новый продюсер.
Возвращаюсь ко входу в актовый зал. Маша стоит на пороге и смотрит на сцену, с которой вещает ректор. Идёт официальная часть.
— Скучала по мне, звёздочка? — подбираюсь к ней со спины.
Маша подпрыгивает от испуга, с выпученными глазами на меня оборачивается. Чего она так шугается? Странная.
Оглядываю её: синее платье сидит по фигуре, талия есть и грудь. Волосы только слишком пушатся как одуванчик. Хотя так даже миленько, как и её личико почти без макияжа. Если бы не была она такой забитой, вообще норм.
Маша отступает на несколько шагов.
Меня веселит её реакция, хоть какое-то развлечение во время этой благотворительности.
Ректор заканчивает речь и шоу талантов начинается.
На сцену выходит первокурсник, чтобы прочитать стих. Маша увлеченно слушает его.
Не вижу никакого смысла в этом дурацком стоянии у двери. По заданию Алины Андреевны мы должны помогать опоздавшим тихонько располагаться в зале или не пропускать новых зрителей, если свободных мест нет.
Скукотища. Впрочем, как и выступление чтеца.
На телефон приходит уведомление: «Алиса Богородская приняла вашу заявку в друзья». Этот день становится всё лучше.
Осталось только заманить танцовщицу в студию и вообще шикардос. Печатаю банальное: «привет». Тут же стираю.
Эта стерва такая заносчивая, что после простого «привет» может и в бан кинуть. Нужно действовать на опережение.
— Слышь, а что этой Алисе Богородской нравится? — стучу легонько Машу по плечу.
В этот раз она не дёргается, разворачивается медленно и молча. Снова чувствую витающее в воздухе раздражение.
Понял, кого она мне напоминает! Вылитая Гермиона Грейнджер.
— Я с Алисой не общаюсь, — разводит она руками.
— Ну, ты же умная, наблюдательная, наверное. Что-то про неё знаешь?
Маша на мгновение задумывается, отводит глаза:
— Дорогие вещи, сумочки. У неё отец чиновник какой-то. Она может себе позволить,— Маша осторожно спрашивает. — А тебе зачем?
— Замутить с ней хочу.
— А-а-а, — тянет она.
Слежу за её реакцией. Какого-то фига мне хочется, чтобы она расстроилась.
Но Маша теряет ко мне всякий интерес, разворачивается к сцене, где выступают гимнастки. Ничего такие.
Вбиваю в поисковике афишу городских мероприятий на сегодня, листаю вниз, пока мне не попадается модный показ местного бренда одежды NEWVX. Такое точно должно понравиться той, кто тащится по шмоткам.
Билеты все раскуплены, но это неважно.
Мне бы только выманить строптивую танцовщицу, да на студию отвезти. Ни на какой показ мы не поедем.
Пишу Алисе:
«Погнали на показ местного бренда? У меня 2 билета и проходка на afterparty».
Возле её ника загорается зелёный огонёк, но отвечать Алиса не торопится.
Жду несколько секунд, а затем блокирую телефон.
На сцене девчонки танцуют под ритмичный бит. Довольно смело.
Я перевожу взгляд на Машу. Её плечи едва заметно двигаются в ритм мелодии. Скромница, танцевать стесняется.
Мой телефон вибрирует сообщением:
«Я этот бренд не уважаю. Колхоз. Я ношу Ташу Хебби».