Всё такой же — обнаглевший мажор.
— У меня выступление после перерыва, — сухо бросает Даниэль, когда толпа рассеивается.
Спасибо, провалами в памяти я не страдаю. В курсе, что такую звезду уговорили выступить на нашем студенческом концерте.
Не попрощавшись, Даниэль проходит в актовый зал. Грудь царапает лёгкая досада, мог бы сказать что-то язвительное, например: «До скорой встречи, звёздочка» или «Хлопай громче, когда я выйду на сцену».
Было бы чуть менее обидно.
Прожигаю взглядом спину Даниэля, пока он идёт по проходу между креслами. Из левого ряда на него вылетает девчонка. Присматриваюсь. Это не просто девчонка. Это Катя.
Мы говорили до начала шоу. Когда Катя заходила в зал, Даниэль как раз отошёл. Очень удачное стечение обстоятельств.
А если он её сейчас узнает? Вдруг тем вечером Даниэль видел, с кем я убегала из клуба.
Сердце барабанит в висках, а колени подкашиваются. Ко мне кто-то подходит и спрашивает о времени перерыва, но я не могу ответить. Не могу отвести взгляда от Даниэля и Кати.
Они разговаривают!
Катя не должна быть здесь, она учится в техникуме. Общих университетских друзей у нас нет. Всё, что объединяет — занятия в танцевальной студии и батлы в клубе.
Сейчас две мои жизни: университетская и танцевальная близки друг к другу как никогда. И наступит большой взрыв, если эти две эти вселенные пересекутся.
Да, Катя в курсе, что в университете никто не знает о моём танцевальном хобби. Хоть бы память её не подвела, и она не ляпнула чего.
Это должно остаться втайне. Иначе образ примерной хорошистки и активистки Маруси Самсоновой раскроится по швам. Не видать мне перевода на бюджет.
Даниэль оборачивается, бросает на меня скупой взгляд и возвращается к разговору с Катей. Что можно так долго обсуждать? Погоду? Его творчество?
Хм, хватило бы и пяти секунд.
Даниэль снова смотрит на меня. В этот раз по-другому: челюсти крепко сомкнуты, сканирующий взгляд, который я ощущаю на расстоянии нескольких метров.
Энергия хищника, от которой бегут мурашки по коже. Я чувствую её, как и тогда в клубе.
Шестое чувство подсказывает: теперь он знает правду. В голове одна-единственная мысль: «бежать!».
Поверить в то, что Катя ему рассказала, я не могу. Но инстинкт самосохранения сильнее меня. Отвожу взгляд и бросаюсь наутёк.
Пусть окружающие считают меня сумасшедшей, но так просто я Даниэлю не сдамся. Сворачиваю в крыло гуманитарных наук, добегаю до лестницы, поднимаюсь на третий этаж.
Там я ломлюсь в малую лекционную аудиторию. Оттуда можно перебраться в другое крыло университета. Дверь закрыта.
Тяжёлые шаги гремят на лестнице.
Это последний этаж, сбежать вниз не получится. Я открываю противоположную дверь и попадаю в теплицу. Никогда не была здесь, наверное, какая-то комната для биологов-натуралистов.
Внутри жарко, воздух влажный. Комнатка небольшая с застеклённым потолком. Делаю несколько шагов вглубь, усевшись на корточки, я прячусь за кустом, похожим на шиповник. Сапоги утопают в рыхлой земле.
Дверь в теплицу резко открывается. Замираю, не дышу. Сквозь ветви шиповника я вижу очертания тёмных джинсов. Даниэль проходит мимо:
— Мару, я знаю, что ты здесь, — кричит он. — Вылезай!
Не могу пошевелиться, стук собственного сердца гремит громче, чем голос Даниэля. Воздуха мало, слишком мало.
Он проходит к дальней стене, где стоит деревянный шкаф. С такого ракурса я вижу его практически в полный рост.
— Рано или поздно нам придётся поговорить. Лучше рано. Времени у меня в обрез.
Даниэль резко открывает створки шкафа, вероятно, ожидая увидеть меня внутри. С полок на него падают десятки пластмассовых кашпо.
— Ой, вот чёрт! — он нагибается, начиная собирать выпавшие предметы.
Пользуясь моментом, я на цыпочках вылезаю из-за куста и несусь к выходу из теплицы.
Выбегаю в коридор. Не останавливаясь, мчусь по ступенькам вниз. Один пролёт, второй. На такой скорости я уже не бегу, а лечу.
Крепкой хваткой кто-то цепляется за мой локоть, а я рвусь дальше, чуть не выворачивая плечо.
Даниэль крепко обхватывает мою талию, останавливая в одном из лестничных пролётов. Он прижимает меня спиной к перилам, зажимает в тиски из крепких рук.
— Фух, — вздыхает он тяжело, пытаясь отдышаться. — Я думал ты звёздочка, а ты оказывается та ещё стервочка! Длинноногая.
Последнее он выплёвывает не как комплимент, а как ругательство.
— Отпусти, — шиплю на него извиваясь. Это бесполезно, но я не из тех, кто просто сдаётся.