Дверь распахивается, и на пороге появляются продюсер Иван Дмитриевич и Даниэль.
— Пойдём в переговорку, обсудить кое-что надо, — говорит он, хмурясь.
Что случилось? Ещё минуту назад он тащил меня сюда с видом воина-победителя.
Мы перемещаемся в помещение поменьше с вытянутым столом и несколькими стульями. Минималистичный дизайн, всё как-то стерильно.
Комната для допросов не иначе.
Даниэль садится напротив, кладёт перед собой папку с бумагами и ручку. Иван Дмитриевич оставляет нас одних. И это меня совсем не радует.
Мне кажется, что образумить его легче, чем договориться с Даниэлем. Тот оценивает меня ледяным взглядом и молчит.
— Перед камерами ты будешь изображать мою девушку, — наконец произносит он.
Эта фраза звучит как взрыв: оглушает и дезориентирует.
— С чего это? — качаю головой.
— Потому что это выгодно нам обоим, — Даниэль складывает руки на груди. — Мои пиарщики хотят обыграть пощёчину в клубе как ссору влюбленных.
— Да ни за что! — я вскакиваю со стула.
Даже представить себе не могу такой спектакль!
Скулы сводит от отвращения.
— Ты же хотела прославиться за счёт моего имени? Вот тебе ещё одна возможность, я сегодня щедрый, — закидывает он ногу на ногу. Сидит на стуле как царевич.
— Не хотела! Мне от тебя ничего не нужно.
— Да ладно? — он резко поднимается со стула и вмиг преодолевает расстояние между нами. — И деньги на оплату семестра тебе не нужны?
— Ты откуда знаешь? — шепчу я поражённо.
— Слышал, — бросает Даниэль презрительно, не удосужившись рассказать подробнее. — Поэтому сделка выгодна нам обоим. Я оплачиваю твоё обучение. Сколько там? Шесть семестров. А ты улыбаешься на камеру. Ничего сложного.
Для него оплата шести семестров — пустяки. Одним банковским переводом, наверное, может решить все мои проблемы: больше не нужно искать работу и волонтёрить. Достаточно просто учиться.
Как же бесит эта несправедливость.
— Я найду деньги сама, — гордо заявляю, а сама в кармане куртки нащупываю глянцевый флаер кальянной, в которую требуются танцовщицы гоу-гоу.
Что более мерзко: танцевать за деньги или играть роль девушки для мажора? Оба варианта ужасные.
— Это не предложение. Ты не можешь отказаться, ты подпишешь контракт, — Даниэль оборачивается и кидает взгляд на папку с бумагами на столе. — Иначе все узнают, кто такая Мару.
— Разве так никто не догадается? Пока я буду позировать как кукла перед папарацци.
— Может, и не узнают, — хмыкает Даниэль. — Продолжишь выступать в масочке.
Он нависает надо мной, давит холодным взглядом, загоняет в угол. От его грозного вида трясутся поджилки, но мягкий запах соли и цитрусовых как ни странно успокаивает.
— Как долго придётся играть этот спектакль? — прощупываю я почву.
— Полгода, не дольше. Может, раньше закончим, если пиарщики дадут добро.
— А твои умные пиарщики могут придумать другой план? — на всякий случай уточняю я.
— Хватит препираться, — басит Даниэль. — Либо ты подписываешь чёртовы бумаги, либо я использую все свои связи, чтобы очернить Марию Самсонову. Да, в чёрный пиар мои сотрудники тоже умеют. И об этом узнают не только в нашем городе, — он злобно посмеивается. — Да о тебе в столице говорить будут.
— НЕТ! — визжу я.
Перед глазами снова насмешки одноклассников, косые взгляды и полные презрения фразочки. Меня окружает толпа, все смотрят так, будто я голая. Обсуждают, критикуют. Нет, нет, нет. Если я могу сохранить анонимность под маской, я должна воспользоваться этим шансом.
— Эй-эй! Успокойся, — Даниэль легонько касается моего плеча, и я отскакиваю от него как ошпаренная.
Возможно, он хотел меня успокоить, только сейчас я не в состоянии принять от него ни жалость, ни заботу.
Возвращаюсь к столу.
— Просто подпиши бумаги, и все останутся в плюсе, — давит Даниэль.