— Что я должна делать? — говорю жёстко, опускаясь на стул.
Я уже и так показала ему слишком много слабостей. Контракт так контракт, попробую выбить себе самые выгодные условия.
— Там всё указано, — слишком ласково произносит Даниэль, пододвигая ко мне бумаги.
Глава 11: Маруся
В субботу утром раздаётся звонок в дверь. Хотя какое утро? Это я слишком поздно просыпаюсь, а время-то близится к обеду.
Попытка сбежать от Даниэля, музыкальная студия, контракт, который он вынудил меня подписать. В голове не укладывается, как всё это могло произойти за один день. Первая половина ночи у меня уходит на осмысление, вторая — на попытки придумать правдоподобную версию для родителей, почему за мою учёбу теперь платит Даниэль.
— Марусь, открой дверь! — кричит мама сквозь шум с кухни.
Я еле отрываю себя от кровати и несусь в коридор, на ходу протирая заспанные глаза. Оттягиваю задвижку и толкаю дверь. На пороге Каролина.
— Лина, как хорошо, что ты приехала! — бросаюсь я обнимать сестру.
Та прижимает меня к себе в ответ:
— Семестр оплачен, — говорит она радостно.
Но для меня эта новость как удар по голове. По той голове, что ещё не успела проснуться.
— Как?
— Мне пришла зарплата, всё хорошо, — Каролина отстраняется, снимает обувь и пальто.
— Лина, спасибо тебе! Я всё верну. Обещаю.
Только когда Каролина делает несколько шагов по коридору, я замечаю, что она прихрамывает.
— Что с тобой случилось?
— Ногу подвернула, но всё хорошо, — натянуто улыбается она.
Каролина не так давно устроилась на работу поваром в загородное поместье. Всю неделю она проводит там, а по воскресеньям возвращается в город.
— Ты поэтому на день раньше приехала?
— Да, меня отпустили. Всё хорошо, я просто долго стоять не могу. А дома подлечусь.
Её натянутая улыбка и бесконечное повторение «всё хорошо» только сильнее настораживают. Ещё и зарплату раньше выдали. На что пошла Каролина ради помощи мне?
Гнев смешивается со стыдом, заливает щёки, опаляет уши. Вдруг она пострадала по моей вине?
В интернете о её начальнике есть несколько статей. Айтишник с кучей денег, сидит в своём поместье и уже пять лет никуда не выбирается. В общем, очень странный тип.
Каролина заворачивает на кухню. Там родители, при них спрашивать сестру о начальнике и зарплате я не хочу. Нужно будет поговорить наедине.
Я заскакиваю в ванную, торопливо умываюсь. Холодная вода помогает мне взбодриться. Возвращаюсь на кухню.
Мама заканчивает тушить капусту, а я помогаю ей накрыть на стол. Каролина же беседует с отцом, спрашивает у него о поисках работы.
Тот с грустью в глазах разводит руками со словами: «Всем нужны молодые, да с опытом».
Больно на него смотреть. Отец большую часть жизни отдал работе на заводе, а его выставили за дверь одним днём. Обычно я не решаюсь с ним это обсуждать, через маму узнаю последние новости. Отец не терпит жалости к себе, поэтому я её и не показываю.
За столом все обсуждают работу Каролины и оплату моего семестра.
Не сразу я вспоминаю о Даниэле, теперь его деньги мне не нужны.
Чуть не вскакиваю со стула от этого озарения, сдерживаюсь. Лучше не привлекать внимание родителей, чтобы не объяснять в какую передрягу я влипла.
Сидя за столом, я достаю из пижамных брюк телефон и печатаю Даниэлю: «Мой семестр уже оплачен. Я разрываю наш контракт».
Да, теперь у меня есть его номер. Многие девчонки, наверное, мечтают с ним переписываться.
Я же таким желанием не горела, но Даниэль настоял на том, чтобы обменяться номерами. Не хотел открывать дверь своей тачки, пока я не продиктую ему цифры.
Его гоночная машина то ещё орудие пыток. Забираться внутрь неудобно, кожаные сиденья скользят, ещё двери кое-как открываются: не в сторону, а наверх.
Когда мы отъезжали от университета, Даниэль буквально меня туда затолкал.
Лучше бы он оказался владельцем чёрного бэмвэ, который окатил меня из лужи несколько дней назад. Там хотя бы посадка в машину нормальная.
Довольная вновь обретённой свободой от наглого мажора, я уплетаю тушёную капусту, закусываю корочкой чёрного хлеба. Аппетит потихоньку просыпается.