Через несколько минут мой телефон вибрирует. Я достаю его из кармана, отодвигаюсь на спинку стула, чтобы не вытаскивая телефон из-под стола прочитать сообщение от Даниэля: «Контракт подписан. Не имеет значения, что один из семестров ты сама оплатила. Деньги за него я тебе на карту могу перевести. Как договоримся?».
От злости я чуть не швыряю телефон, но успеваю опомниться. Хочется написать ему: «Засунь свои деньги в одно место».
Ладно, именно моя несдержанность привела к таким последствиям.
В этот раз надо действовать хитрее.
— Вот молодёжь, из телефонов не вылезает, — мама укоризненно на меня смотрит. — Ладно у Каролины его на работе забирают, но у тебя-то что случилось, Марусь?
Я быстро убираю телефон в карман.
— Ничего, просто новости по учёбе, — я беззаботно улыбаюсь и встаю со стула. — Нужно кое-что по домашней работе проверить.
Гореть мне в аду от такого количества вранья. Но что поделаешь? Ад и рай где-то далеко, а с проблемами нужно разбираться сейчас, желательно не втягивая родных. Они и так переживают из-за работы отца. Не хватало ещё их грузить моими проблемами.
Я бросаюсь к раковине, наспех мою тарелку с вилкой и как можно быстрее покидаю кухню, пока родители и Каролина продолжают болтать.
Заперевшись в комнате, я достаю из-под стопки учебников чёртов контракт, перечитываю его:
«В рамках настоящего договора стороны договорились о создании и поддержании образа романтических отношений между Даниэлем Максимовичем Лавриным выступающим под псевдонимом D-Lave (далее именуется как Артист) и Марией Николаевной Самсоновой известной в публичном пространстве как танцовщица Мару (далее именуется как Партнёр) с целью формирования положительного имиджа, повышения узнаваемости и коммерческой привлекательности бренда D-Lave».
Пробегаюсь глазами по строчкам: «действует в течение 6 (шести) месяцев с возможностью пролонгации», «допустимые формы телесного контакта: прикосновения, объятия, поцелуи», «любые действия, выходящие за рамки публичного образа, допускаются исключительно по взаимному добровольному согласию сторон».
Я недовольно морщусь, моё согласие возможно только в его мечтах.
Взгляд перепрыгивает на следующую страницу, и наконец я добираюсь до нужного параграфа: «Форс-мажор и досрочное расторжение».
«Настоящий договор может быть расторгнут в любое время по взаимному письменному соглашению».
Этот пункт не подходит, если у меня нет аргументов способных вынудить Даниэля расторгнуть контракт.
«В случае досрочного расторжения Договора по инициативе Партнёра без наличия существенных нарушений со стороны Артиста, Партнёр обязуется выплатить Артисту штраф в размере 5 000 000 (пяти миллионов) рублей».
Боже, куда я смотрела, когда подписывала контракт с дьяволом?!
Да, я торговалась за раздел «допустимые формы телесного контакта» и «внешний вид Партнёра на публичных мероприятиях». Просила прописать, что ни на какие стрижки, окрашивания и татуировки не согласна.
Отказаться от поцелуев не получилось. Даниэль тогда насмешливо произнёс, что сам бы предпочел целоваться с резиновой куклой, а не со мной. Эти крошки хотя бы по лицу не бьют.
Да, с таким характером у него, наверное, богатый опыт общения с резиновыми дамами. Я уверена.
Лучше бы вместо пререканий с наглым мажором, я посмотрела на сумму штрафа. Дурная, дурная голова!
Больно закусываю губу и продолжаю читать контракт, выискивая в нём лазейку.
«Немедленное расторжение со стороны Партнёра возможно в случае невыполнения Артистом его обязательств в течение тридцати дней с момента подписания договора», возвращаюсь к обязанностям Даниэля по договору и нахожу, что там прописана оплата моего обучения прямым переводом по реквизитам учебного заведения, а при невозможности — переводом денежных средств на мой банковский счёт.
Неужели его продюсер предвидел такой расклад?
Резкая вспышка озарения освещает мой не очень смышленый мозг: «Нужно срочно заблокировать карту! У Даниэля не будет реквизитов, на которые можно перевести деньги в течение тридцати дней, и он не сможет выполнить свои обязательства».