— Я танцевать не буду, — резко заявляю. Хочется хоть как-то воспротивиться их попытке «переиграть» прошлое выступление. На ходу придумываю отмазку: — На этих шпильках будет неудобно танцевать, да и платье короткое.
Иван Дмитриевич проходится по мне взглядом:
— Ладно, без танцев, ещё успеется, — быстро соглашается он. Но радость маленькой победы сразу омрачается новым предложением Ивана Дмитриевича: — Тогда Даниэль выведет тебя на сцену и посадит на стул. Он финальный трек перед тобой исполнит.
Даниэль слегка хмурится, но соглашается.
Новых отмазок в моей голове не находится.
Теперь я даже не знаю, сделала ли лучше, отказавшись танцевать. Мне придётся сидеть как прикованная посреди сцены, изображать обожание и восторг от треков Даниэля? Да, пожалуй, так даже хуже.
— Ещё по новому альбому есть разговор, — Иван Дмитриевич поправляет очки.
— Нет, не начинай, — возражает Даниэль и скрещивает руки на груди.
— Маша, оставь нас наедине. Переговорим пару минут, — натянуто улыбается мне Иван Дмитриевич.
Я выхожу из лаунджа в коридор. Снова оказываюсь в темноте, которую изредка освещают блики стробоскопа. Между первым и вторым этажом толстое стекло, сквозь которое можно рассмотреть стремительно наполняющийся танцпол.
Музыку отсюда почти не слышно, но вибрация ощущается кожей. Толпа внизу качается, движется, бурлит.
Меня тянет к ним присоединиться, почувствовать свободу и беззаботность, забыть о навязанном контракте.
В конце коридора появляется сотрудник клуба. Он везёт тележку с напитками и клубникой, она такая широкая, что занимает почти всё пространство.
Чтобы нам как-то разойтись, я прижимаюсь спиной к двери VIP-комнаты, где закрылись Иван Дмитриевич и Даниэль. Парень с тележкой проходит мимо, когда с обратной стороны двери раздаётся:
— Нет, меня отменят, если узнают. Всё полетит к чертям! — это голос Даниэля.
Я застываю у двери дольше положенного, стараясь понять, о чём он говорит.
— Не узнают. Многие зарубежные звёзды так делают, — отзывается Иван Дмитриевич.
— Надо ещё подумать, — намного тише произносит Даниэль.
— Времени мало, — голос Ивана Дмитриевича звучит сдержанно, но с такими интонациями, что возражать бессмысленно.
Мне хочется узнать больше, но я не решаюсь привлекать к себе излишнее внимание, оставаясь у двери дольше.
Отхожу на шаг.
Я понимаю лишь одно: у Даниэля есть секрет, который может разрушить его карьеру. Именно этот секрет поможет мне заполучить желанную свободу.
Глава 14: Даниэль
Публика прогрета — чувствую по тому, как они ловят каждое моё слово и качаются под бит. Это не те, кто пришёл постоять и посмотреть. Эти орут строчки, которые я не успеваю закончить.
Они все здесь из-за меня.
Начинаю новый куплет. Слова летят сами, их я прогонял тысячу раз.
Вдыхаю не воздух, а чистую энергию, которая фигачит из зала. Кайф.
Но я не из тех, кто просто берёт. Тоже выкладываюсь по полной, футболка уже вся мокрая.
Нагрузка лучше всякой тренировки в зале.
В перерыве между треками бросаю взгляд за кулисы. Муру-ся сидит там весь концерт со скучающим видом, её лицо подсвечивается от дисплея телефона. На меня она даже не смотрит. Бесит.
Но ничего, на финальном треке ей придётся и слушать и смотреть. Эта мысль заставляет меня улыбнуться.
Мару-Мару-Мару-ся. Странно называть её Марусей. С этим именем в подарок полагается старомодный сарафанчик и платок на голову.
Слава богу она сегодня выглядит не так. Хотя фиг знает, может, лучше бы Марусю поскромнее нарядили.
От её обновлённого образа у меня чуть не встал. Как девственник блин отреагировал.
Красоток рядом со мной вьётся достаточно, но с Марусей какая-то взрывоопасная смесь получается: фигура, голос, упрямство.
Сам не понимаю, что именно меня заводит.
Такую я бы точно разок трахнул. Не больше, иначе можно и залипнуть.