Перед глазами вспыхивает наш поцелуй. Сладкий, жаркий, заставляющий кожу гореть. С моей школьной любовью — Егором всё было не так. Много слюней, неловкие движения языка, стук зубов и желание побыстрее отстраниться.
Как будто это был не поцелуй, а его имитация. Я очень боялась потерять Егора, поэтому на вопрос: «тебе понравилось?» уверенно ответила «да».
Тогда я не думала, что настоящий поцелуй может так… возбуждать. Губы Даниэля касались моих, а стон из его горла отдался лёгкой вибрацией, когда я попыталась перехватить инициативу.
От воспоминаний внизу живота начинает тянуть.
Взгляд падает на ладони Даниэля, которые обхватывают руль. Он лишь легонько его придерживает. В этом столько уверенности, эстетики и мужской силы. Я быстро отвожу глаза.
Сердце ускоряет темп, кончики пальцев покалывают.
Я крепче сжимаю бёдра, закидываю ногу на ногу. Мне противна реакция своего тела.
Ненавижу себя за слабость.
И это очень странные ощущения. Ещё не хватало влюбиться в Даниэля!
Это допускать никак нельзя. Отношения с Егором закончились предательством и разбитым сердцем.
Я не позволю себе снова попасть в эту ловушку. Никаких чувств — только деловые отношения. По контракту.
Из динамиков звучит Love Кендрика Ламара. Песня из альбома Damn., за который ему присудили Пулитцеровскую премию.
У Даниэля неплохой вкус.
Чёрт! Я уже ищу в нём положительные черты.
Закусываю губу.
Это всё магия замкнутых пространств и карамель. Теперь она в списке моих аллергенов.
Нужно отвлечься, поэтому я спрашиваю:
— А долго нам ехать? Мне до шести нужно быть дома.
— Уже почти приехали, — Даниэль включает поворотник, а через несколько секунд сворачивает с центральной дороги в коттеджный посёлок. — Не переживай, я отвезу тебя обратно до шести, — он поворачивается ко мне. Смотрит с нежностью и заботой. Или, мне кажется?
На следующий день после нашего совместного появления на публике Даниэль прислал сообщение с просьбой не гуглить и не читать новостные паблики. Это тоже была забота, не так ли?
Я отдёргиваю себя и качаю головой из стороны в сторону, стараясь привести мысли в порядок.
Даниэль везёт меня в своё логово, а я уже как масло по тарелочке растекаюсь от его внимания. Напоминаю себе, что он заставил меня шантажом подписать контракт. Вынудил изображать его девушку. И моя цель — как можно быстрее этот контракт разорвать.
Я цепляюсь за эту мысль. Даниэль и его продюсер что-то скрывают. Я слышала обрывок их разговора в клубе.
И я должна узнать их секрет. Может быть, у него дома я найду зацепку, которая поможет мне в этом разобраться. Какой-нибудь документ, файл на компьютере или заметку в блокноте. Да всё что угодно.
Эта мысль даёт мне уверенность. Возвращает прежнюю стойкость. Даниэль не тащит меня в своё логово. Нет. Это я пробираюсь к нему домой, чтобы выяснить его грязный секрет.
Перед нами отворяется высокий забор. За ним шлагбаум и сторожка с охранниками. Даниэль беспрепятственно проезжает дальше к двухэтажному коттеджу из бруса в стиле русской избы. Нет, это не изба, а деревянный Кремль какой-то. Две башенки, украшенные декоративной резьбой, ажурный карниз.
Вау, он живёт в настоящем музее. Это не наша двухкомнатная квартира на четвёртом этаже.
Даниэль паркуется в гараже. Я отстёгиваю ремень и пытаюсь открыть автомобильную дверь, но ручки просто нет. Что за машина? Все деньги потратили на понты, а на ручку бюджета не хватило.
Как он её в прошлый раз отворял? Не припомню.
Даниэль, вероятно, замечает безуспешные попытки открыть дверь и тянется в мою сторону. Запах мандаринов и соли заполняет ноздри. Его грудь в нескольких миллиметрах. Каменная. Я уже прикасалась к ней.
Глаза так близко, что в голубизне можно рассмотреть коричневые крапинки.
— Вот здесь дёргай, — он поддевает пальцами металлическую штуку, которая больше напоминает открывашку для пива, чем ручку.