— Хорошо, — произношу я, едва дыша.
Дверь приоткрывается.
Только когда Даниэль отстраняется, моё дыхание снова восстанавливается. В который раз я мысленно ругаю себя за то, как на него реагирую.
Моя цель — найти компромат. Секрет, который может разрушить его карьеру.
Я толкаю дверь вверх, и она полностью открывается.
Глава 21: Даниэль
— Как у вас просторно, — Маруся оглядывается по сторонам, не скрывая удивления.
В ответ я лишь хмыкаю.
За этим «просторно» скрывается пустота. Вычищенная до блеска гостиная. Стерильная, как медицинский кабинет. После смерти матери уют покинул этот дом — здесь стало так холодно и тускло, что даже возвращаться не хочется.
Наверное, поэтому отец постоянно пропадает в командировках.
Маруся скользит взглядом по глянцевой поверхности стола, по бежевым диванчикам, стеклянному декору на стенах.
— Я ожидала, что и внутри будет какой-то русский народный стиль. А здесь так современно.
При маме гостиная была уютнее. С деревянной мебелью и картинами. Тогда разница между облицовкой дома и внутренним наполнением так сильно не бросалась в глаза.
Одна из любовниц отца занимается дизайном, она здесь всё и осовременила. Он позволил ей это сделать.
Я посмеиваюсь:
— Да, кирпичной печки в нашей хате нет. Пойдём в мою комнату, она наверху, — приглашаю я Марусю подняться по лестнице.
Она делает несколько шагов, а потом застывает, всматривается в пространство между ступенями внизу:
— Что это там такое нарисовано? — она указывает на картину, висящую внизу у чулана.
— Ничего, шагай наверх, — я подталкиваю её, возможно, чересчур резко.
Маруся запинается, и я кладу ладонь ей на талию, слегка придерживая.
Ей удаётся устоять на ногах, но убирать руку я не спешу. С приоткрывшихся губ слетает звонкий вздох. Мягкие, блестящие, манящие. Без красной помады ей даже лучше.
Маруся зависает вместе со мной. Помутнение длится меньше секунды. В воздухе зависает желание обхватить её талию двумя руками и притянуть к себе. Сорвать с губ её стон.
Вместо этого я отстраняюсь и предостерегаю:
— Не расшибись.
— Да уж попробую, — бурчит она себе под нос, поднимаясь по лестнице.
Вести Марусю в свою комнату волнительно.
Со школы девчонок домой не приводил, в отеле как-то привычнее.
В моей скромной обители Маруся хмыкает, заметив грамоты с соревнований по карате и тяжёлой атлетике. Мы с Богданом туда вместе ходили.
— Вау, — Маруся в одно мгновение оказывается на другом конце комнаты у винилового проигрывателя. Она проводит тонкими пальчиками по деревянной подставке, тянется к стопке с пластинками. Меня передёргивает: она будто в душу лезет.
— Хватит глазеть, давай за работу, — я отодвигаю для неё стул. Сам сажусь на табуретку рядом. Вытаскиваю из рюкзака ноутбук, включаю его, показывая свою полную готовность заниматься проектом.
Пора заканчивать экскурсию.
Музыка — это моя стена от внешнего мира, и я не хочу за неё никого пускать. Запираешься в комнате и включаешь колонки на максимум, чтобы отключиться от происходящего вокруг и собственные мысли заодно приглушить.
— Как скажешь, — Маруся медленно опускается на стул рядом, снова достаёт папку с данными по заёмщикам, делится гипотезой.
Мы вместе оцифровываем данные, чтобы я потом мог импортировать их в код. Когда я приступаю к созданию модели, Маруся придвигается ближе, утыкаясь в экран со словами:
— У нас несколько занятий по этому языку программирования было, мне тоже интересно.
Я ощущаю тепло её плеча, вдыхаю запах цветочных духов. С усилием воли смотрю в монитор, а не пялюсь на неё. Девчонка как девчонка. Что со мной не так?
Маруся иногда задаёт вопросы, слушает. Впервые смотрит на меня не как на тупого рэпера. И от этого взгляда в груди начинает паскудно скрести, самого тянет ближе к ней наклониться.
Звонок Богдана отвлекает меня от работы. Я хватаю вибрирующий на столе телефон и отлучаюсь для разговора в коридор. Нужно немного выдохнуть.