Сжала руки в кулаки. Мне без разницы, достойна я Даниэля или нет. Пусть эти сплетницы и пытаются его удержать, а мне это не нужно.
Меня повсюду преследовали треки D-Lave. Даниэль выпустил новый альбом, и его музыка звучала в коридорах университета, в маршрутке по пути домой, даже в супермаркете.
Мы виделись редко, при столкновении в холле университета даже не здоровались. Вернее, я убегала раньше, чем Даниэль мог попытаться со мной заговорить.
Жизнь почти вернулась в привычное русло — всё, как я хотела. Только на душе отчего-то было гадко.
Мысль о запланированной на следующую неделю съёмке музыкального клипа заставляла дрожать от страха и предвкушения.
★★★
Это какое-то дежавю. Надо мной снова колдуют фея причёсок и волшебница макияжа.
В огромном зеркале, подсвеченном десятком лампочек, отражается напудренное лицо, длинные стрелки, накладные ресницы и накрашенные тёмными тенями веки.
Если я правильно помню, такой макияж называется smoky eyes. Пряди уложены лёгкими волнами и зафиксированы лаком с блёстками.
Меня просят надеть тёмный топ с крупными стразами и кожаные шорты. Выгляжу я распутно, но стилистке нравится.
Я завязываю ленты на своей маске и снова смотрюсь в зеркало.
Так лучше.
В этом образе Маруся ужасно смущается. Мару комфортно. Она готова блистать.
Накрашенные матовой помадой губы растягиваются в озорной улыбке. Я не узнаю себя в отражении, и мне это нравится.
Еле передвигаясь на босоножках с высоким каблуком, я выхожу из гримёрки в просторный лофт, где уже снимают клип. Из колонок гремит голос Даниэля под тяжёлые басы: «Омываю тебя текилой, а сам глотаю Moët из горла».
Он стоит перед камерой с бутылкой шампанского.
В миг вспыхивает воспоминание нашей встречи в клубе. Он гнался за мной, а я пыталась поколотить его бутылкой шампанского, доставшейся мне в качестве приза.
Белая пена хлещет в разные стороны. На плечах Даниэля тёмный халат из шёлка с абстрактным принтом. Ноги в пижамных брюках и меховых тапочках.
Я застываю и пялюсь на слегка загорелую накачанную грудь, которую отрывают незапахнутые края халата. До этого я не видела Даниэля с голым торсом.
— Нет, ещё один дубль, — командует мужчина с длинными дредами в кепке. По-видимому режиссёр. Рядом с ними за кадром стоит Иван Дмитриевич — продюсер.
Даниэлю вручают новую бутылку шампанского. Он открывает её, разбрызгивая напиток. На лице наглая ухмылка, он агрессивно зачитывает строчки песни.
— Стоп, снято! — кричит режиссёр. — А теперь сцена в ванной.
Вся съёмочная группа, включая двух операторов, осветителя и молоденькую ассистентку, подающую бутылки с шампанским, перебирается вглубь лофта.
Я следую за ними. Замечаю джакузи. Внутри нет воды, но там сидят девушки в купальниках.
Даниэль подходит к ним, и по команде режиссёра заливает джакузи шампанским. Девушки визжат и смеются, пока брызги падают на их кожу, волосы и бикини.
— Ещё один дубль, — командует режиссёр.
— У меня уже все руки липкие, — ругается Даниэль, вытирая ладони о шёлковый халат.
— Ах, Маша, ты уже переоделась, — оборачивается ко мне Иван Дмитриевич. Оглядывает оценивающим взглядом и удовлетворённо кивает. — Мы почти закончили. Скоро с тобой пойдем снимать.
У меня начинают трястись колени. Мысленно я молюсь, чтобы меня не заставили залезть в джакузи с шампанским. На такое я не подписывалась. Или подписывалась?
К горлу подступает ком.
— Снято. Так, а давайте попробуем близкий кадр: Даниэль пьёт шампанское.
— Я пить не буду, — качает он головой и отдаёт опустевшую бутылку ассистентке.
— Для вида хотя бы в рот набери, потом выплюнешь. Что сложно? — взмахивает рукой режиссёр. — Классный кадр будет.
— Нет, — безапелляционно заявляет Даниэль.
— Мы без этого кадра обойдёмся, — выступает на его стороне Иван Дмитриевич.
— А, может, вы без меня снимете? Раз все такие умные! — режиссёр размахивает руками и кричит. — Кадров потом не хватит на монтаже. А я виноват буду.