— Может, Даниэль просто в ванную к девчонкам залезет? Как тебе этот кадр? — пытается успокоить режиссёра Иван Дмитриевич.
Я отступаю на шаг назад. Стараюсь стать невидимкой.
Даниэль морщится, похоже, он не горит желанием лезть в джакузи.
— Ладно, снимаем, — режиссёр даёт команду оператору. — Даниэль снимай халат. Хотя-я-я-я…
Режиссёр резко оборачивается и впивается в меня взглядом.
— Нет, стоп!
Я оглядываюсь по сторонам — огромный пустынный лофт, прятаться негде. Будет же глупо сейчас сбежать в гримёрку?
— Эй, ты, — указывает на меня режиссёр. — Ты же его девушка?
Я несмело киваю, даже не представляя, о чём он меня попросит.
Глава 24: Маруся
Свет ламп ослепляет, а музыка эхом разносится по помещению.
Режиссёр растолковывает:
— Сделаем близкий кадр. Ты подходишь к Даниэлю и снимаешь с него халат.
— Снимаю? — я тупо пялюсь на него, переминаясь с ноги на ногу.
— Да, ничего сложного. Со спины подходишь, в глаза заглядываешь и заботливо снимаешь. Ясно? — режиссёр поправляет кепку, которую он нацепил поверх дредов. — Всё! Времени мало. Снимаем!
Иван Дмитриевич легонько подталкивает меня в кадр.
Я захожу за широкую спину Даниэля. Его плечи перекрывают свет, и на секунду я оказываюсь в тени. От него больше не пахнет цитрусом, только лаком для волос и ещё какой-то химией.
— Ну, давай же, встань чуть в сторону и побыстрее, — поторапливает меня режиссёр, взмахивая рукой. — Снимаешь халат, Даниэль прыгает в джакузи к девчонкам.
Я отшагиваю. Стоя на каблуках, мне несложно дотянуться до плеч Даниэля. Он поворачивает голову, наблюдает за моими неловкими движениями. Не двигается.
Кончиками пальцев я поддеваю ворот халата, тяну к себе назад. Фаланги касаются его бронзовой груди. Кожей к коже. Прикосновение простреливает зарядом тока так, что хочется отпрянуть. А лукавый взгляд Даниэля повышает напряжение до двухсот двадцати вольт.
Я еле удерживаюсь на ногах.
— Ай, руки холодные, — Даниэль сам отшатывается.
Я отступаю от него на шаг и, наконец, могу выдохнуть.
— Извини, — бормочу я, но вряд ли кто-то во всей суматохе слышит.
— Ну, ё-моё! — ругается режиссёр. Он достаёт из кармана джинсов пачку сигарет и прикуривает. Серый дым струйкой тянется по лофту. — Заново снимаем.
Даниэль поправляет халат и возвращается на исходную позицию, я шагаю к нему. Тру ладони друг об дружку, пытаясь их согреть.
— Чего замёрзла? — Даниэль разворачивается и накрывает мои ладони своими. Горячими, обжигающими.
Мурашки ползут по коже, вздымая волоски даже в тех местах, где, как я думала, их не было. Даниэль растирает мои ладони, подносит их к губам, согревая горячим дыханием. И в этом жесте столько мягкости, что я забываю, где я и по чьей воле здесь нахожусь.
Свет, камеры, шёпот съёмочной группы — всё отходит на задний план. Остаёмся только мы и тепло наших рук. Милая улыбка, заботливые движения, от которых в сердце колко щемит.
Почему он наглый рэпер-мажор на съёмочной площадке, а не обычный парень, который помогает мне согреться после романтической прогулки в парке?
— Начинаем, — режиссёр вырывает меня из сопливых мечтаний.
Я улыбаюсь на камеру и снова тянусь к вороту шёлкового халата. В этот раз мои движения плавные, а взгляд Даниэля смущает чуть меньше. Мы оба играем.
Это всего лишь роль, которую нужно исполнить. И я позволяю себе ей насладиться, скольжу фалангами пальцев по бархатной коже, выпуклым мышцам груди.
Халат падает с плеч Даниэля. Не сводя с него глаз, я прикусываю губу, оглядываю обнажённый торс. Накачанные мышцы и ложбинка между слегка выступающими кубиками пресса.
Он подмигивает мне, а затем запрыгивает в джакузи.
Заливистый смех девушек в купальниках отрезвляет меня.
— Отличный кадр! Класс! — хвалит режиссёр, докуривая сигарету. — Даниэль пусть переодевается. А мы пока танец снимем. Ваня сказал, ты танцуешь? — кивает он в сторону Ивана Дмитриевича.
— Хип-хоп, — сразу предупреждаю я.