Что-то эти съёмки нравятся мне всё меньше и меньше. Сначала в джакузи заставили залезть, теперь с Марусей обжиматься. Где только продюсер этого клипмейкера с бурной фантазией нашёл?
На следующей неделе объявление шорт-листа премии Клип-ТВ, поэтому приходится в ускоренном режиме выпускать новый альбом и снимать видео. Если меня номинируют, хорошо бы иметь в запасе свежий материал.
Я плюхаюсь в кожаное кресло. Маруся подходит, забирается на подлокотник. В глаза мне не смотрит, будто специально спиной поворачивается.
— Нет, я же сказал на колени сесть, а не рядом. Чего не ясно-то? — клипмейкер повышает голос. Маруся вздрагивает.
— Давайте без психов, — бросаю на него грозный взгляд.
Продюсер успокаивающе хлопает по плечу клипмейкера. Я не в восторге от этого типа, но он единственный, кто согласился снимать в удобные нам даты. Да и контент у него годный.
Клипмейкер достаёт из кармана пачку сигарет и снова прикуривает:
— Продолжаем, — хрипит он.
Маруся медленно пересаживается с подлокотника на мои колени. Ощущаю вес её тела, придерживаю легонько за талию.
Корпусом она максимально отодвигается. Снова строит из себя недотрогу, хотя минуту назад зажигала так, что позавидовали бы танцовщицы кабаре.
Меня клинит на этом сочетании невинности и сексуальности. Её плавные движения впечатываются в память так, что будут скоро сниться.
Всё, чего мне хотелось, пока Маруся танцевала — увести её от камер, спрятать от всех глаз и…
Хотя неважно. Все её улыбки вынужденные, а танец оплаченный. Напоминаю себе об этом раз за разом. Да и она сама на контракт постоянно ссылается.
— Больше, больше огня! Чего вы, как неродные. Обнимитесь что ли, мы снимаем, — командует клипмейкер.
— Мы и не родные, — отвечаю ему.
— И слава богу, — бурчит Маруся себе под нос.
— Да, такой сестрички как ты, я бы себе точно не хотел, — ухмыляюсь.
Маруся кладёт ладони мне на плечи, заглядывает в глаза. Губы расплываются в улыбке, а взгляд убивает:
— Я слишком обычная для твоей крутой семьи?
Вдоль позвоночника проносится волна жара, в области паха онемение. Что она со мной делает? Крепче сжимаю её талию и выпаливаю, не подумав:
— Слишком горячая.
Маруся делает шумный вдох, грудь зажатая в чёрном топе приподнимается. Я забываю, что вокруг камеры, забываю про клипмейкера и его команду.
Остаётся только она — тяжёлое дыхание, цветочный запах кожи, накрашенные помадой губы. Лёгкий румянец на щеках, который проступает на неприкрытой маской части лица.
В штанах становится узко, ещё чуть-чуть и моё желание станет тяжело скрыть.
Эта мысль слегка остужает. Ну, что за пытка.
— Ещё ближе, поцелуйтесь что ли, — звучит откуда-то из другого мира прокуренный голос.
Я ощущаю под пальцами дрожь, глаза Маруси широко распахиваются, ногти впиваются мне в плечи. Она напоминает мне вздыбившуюся кошку. Боится, но принимает воинственный вид.
— Это делать необязательно, — шепчу ей на ухо, веду ладонью по спине выше, поглаживаю. — С кем-то ещё можем заснять.
— Это опять никуда не годится, — клипмейкер бегает от одной камеры к другой и причитает.
Маруся перестаёт хвататься за мои плечи, отстраняется. Она сжимает и разжимает кулаки несколько раз. Я перехватываю её руки:
— Снова холодные? — посмеиваюсь.
— Нет, — она выдёргивает свои ладони из моих, резко качает головой. — Актёры же как-то в постельных сценах снимаются. У меня тоже получится.
Шея выпрямлена, подбородок вздёрнут. Это она мне сейчас будет доказывать, какая хорошая актриса?
Я ощущаю на языке горечь. Пусть не строит из себя жертву, была возможность отказаться.
— Ну, давай попробуем, — я возвращаю ладони на её талию и рывком притягиваю Марусю к себе.
Между нами повисает её удивлённый вздох. Впиваюсь губами в сладкий рот, слизываю её помаду. Пальцы скользят от талии к округлым ягодицам.
Целую жёстко, требовательно, она сама напросилась.
Её маска впивается мне в кожу, но я не отступаю.
Проходит несколько секунд, после которых Маруся начинает играть свою роль: её губы целуют в ответ, пальцы зарываются в моих волосах.