С этими словами врач вышел из палаты. Тео вздохнул с облегчением, не придётся никого слушать, каждое слово врача било по голове маленьким железным молоточком.
Парень много раз представлял себе последний день родного человека. Какой предсмертный пейзаж пронзил её взгляд из окон автобуса, который напрочь был забит вонючими и потрёпанными людьми. Лесопасадки тянулись по всей трассе, по кроям редко встречающиеся домики, которые покинули жители уже довольно давно. Выжженные лесными пожарами поля. Чёрное поле, которое уходило вдаль и сливалось с горизонтом. В своём клетчатом желтом платье она держалась за поручни и изредка задерживала дыхание от запаха пота рядом сидящих сгорбившихся от тяжелой работы мужчин.
Быстрая смерть. По крайне мере мне так сказали. Я не смог заставить себя увидеть бездыханное тело мамы. Не смог. Я не верю, что она покинула меня. В тот день, я думал, что она вот-вот откроет эту чертову скрипучую дверь, выдавит из себя улыбку и скажет «Сынок, я дома», обнимет, сухими ладошками потреплет волосы и мягко со всей материнской нежностью поцелует в щёку. Но дверь так и не открылась. Увядющий аромат сладких дешевых духов, не тронутая посуда, постельное бельё, будто мираж, который растворился с рассветом.
Парень с трудом перевернулся на другой бок и уставился в окно. Противный вид. Гнилые пятиэтажки, красоту им только придавали опадающие осенние лисья, которые постепенно окрашивались в яркие цвета. наверное зимой в больнице хуже чем на кладбище. Вместо надгробий, как раз эти дома, невзрачные и тёмные. Отгоняя от себя одни воспоминания, нахлынули другие.
У него было лишь одно воспоминание об отце. Закрывающая тяжелая дверь и его лицо. Лицо пронизанное жестокостью, надменностью, тонкие губы и немного вздутая вена на виске. Особенно отчётливо он помнил эти узкие карие глаза. В эту же секунду, будто крылья ангела, мамины руки сильнее стали прижимать малыша к себе, пытаясь укрыть и уберечь от этого монстра.
Это не сон, а пустота, в которую я погружаюсь каждый раз как закрываю глаза. В этот раз из пустоты вытащила мед сестра. Милая полноватая женщина зашла в палату с тележкой. Её тёмные короткие волосы прилипали к лицу и к толстоватой шее. Она быстренько поставила тарелку с кашей на столик.
-Сынок, тебе нужно покушать, -произнесла она и продолжила выставлять некоторые содержимое тележки на маленький столик рядом с кроватью.-Врач сказал, что тебе необходимо восстановить силы и хорошо покушать. Давай, просыпайся, а то потом всё остынет.-Быстро проговорила женщина и направилась дальше по палатам.
У Тео сжалось сердце, ненависть к себе начала подступать к горлу. Он со злостью начал поедать кашу, из глаз градом текли слёзы.
«Какой же я трус. Даже не смог попрощаться с тобой!»
В тот день, когда случилась трагедия, Тео Ким сдавал выпускные экзамены. Последний день школы. Он был уверен в себе, не было ни страха ни сожалений, ведь всё свободное время парень отдавал учёбе. Чтобы потом поступить в Престижную Академию и доказать всем, что он пацан из трущоб смог добиться успеха сам. Почему именно Академия? За обучение в ней не нужно было платить, это было единственным местом в стране, но попасть туда простым смертным было очень тяжело. Единственный фактор, который «красил» его учебные дни были издевательства. Он-изгой. Тео мог дать отпор, так как следил за своей физической подготовкой, но толку от этого. Учителя видели, но всегда молчали.
Огромный кожаный диван, который приобрёл директор с подачек богатеньких родителей. Рядом с ним сидит психолог, будто на автомате Тео отвечал на глупые и тупые как ему казалось вопросы.
«Надо забрать вещи и поспешить домой. Вдруг мама вернётся раньше… Нет, она не могла умереть. Я знаю она вернётся домой»
Парень брёл по длинному коридору, проходя мимо шумных кабинетов.
-Хей! Это на прощание, урод!
Резкая вонь вдарила ему в нос. Пищевые отходы, которыми его окатили из помойного ведра. Резко открылась дверь класса и наружу вылезли туши без пяти минут взрослых людей. Громкий животный смех последовал следом. Минута, секунда и Тео с разворота вдарил кулаком по носу, обидчику. От резкости обидчик выронил ведро на пол и покосился назад, приземлившись на свою пятую точку, кровь хлестнула из его носа. Дальше обида заполонила глаза, за все эти годы Ким никогда не давал отпор, а тут он сорвался. Резко из толпы собравшихся зевак, вылез учитель и столбом загородил избитого паренька.
-Тео Ким! Как ты мог ударить его?
-Ничего, переживёт! За все эти годы, я так хотел начистить этому моральному уроду рожу! -Тео резко умолк сглатываю слюну, которая подкатила к горлу, следом он поднял голову и продолжил.-Вы посмотрите на меня, учитель! Это нормально? Это по вашему нормально?! -Парень затряс свою пропитанную помоями форму и постепенно начал переходить на крик.-Меня три года унижали, а вы сидели и смотрели! Как только я дал отпор, почему-то Я резко стал плохим. Какие моральные принципы живут внутри Вас, учитель? Как вы может учить хорошему и правильному, если вы тоже являетесь моральным уродом?
Учитель ничего не ответил и только рукой подозвал сзади стоящих ребят, чтобы помогли вставь пострадавшему.
-Тео, конфликт решается словами, а не кулаками. Пройдём в мой кабинет и спокойно поговорим.
-Какие к чёрту слова! Вы посмотрите на мои руки, сколько раз они тушили сигареты о мою кожу!-Яростно, извергая слова, будто вулкан, который пробудили от столетнего сна.Парень закатал рукава на левой руке и тут же мягко опуская её, будто силы покинули в тот момент, когда он выплеснул это наружу.
-Урод… Ты ответишь за это и за то, что начал тяфкать, -злостный хрип, раздался из-за спины учителя.