Лили не могла уснуть. Смотрела в потолок и думала, как найти общий язык с Тео. Она так хотела , чтобы они стали друг для друга опорой. Во многом она его понимала, Сирена рассказала, что над Тео издевались в школе, пока он не взорвался. У всего есть свой предел. А что на счёт её самой? Обида девушки пронеслась сквозь года и породила лишь огромную ненависть к себе. Она не могла принять себя и своё отражение в зеркале. Каждый раз, когда она смотрела в отражение, вспоминала слова, сказанные по поводу фигуры, лица, рук, ног, живота… Критика была повсюду, куда бы она не обратилась.
Девушка ещё долго ворочалась в кровати, как сухость подступила к горлу. Она спустилась на первый этаж и увидела, что на кухне горел свет. Сирена ещё не спала.
— Цветочек, ты почему ещё не спишь? — Гувернантка сидела за столом и читала кулинарную книгу.
— В горле пересохло, — она криво улыбнулась и налила себе воды из графина — Сирена…
— Что такое? — Женщина не поднимая глаз продолжала изучать книгу.
— Почему люди говорят жестокие слова, которые больно ранят до глубины души?
— В любых сказанных словах есть какая-то доля правды. Ты начинаешь верить в эту правду и выдавать за свою. Но ведь сколько людей, столько и мнений, у каждого своя правда, -она закрыла книгу и подняла голову. — Потакание мнениям других людей не всегда приносит удовлетворение, главное каким человеком ты себя считаешь. Лили, ты сама выбираешь каким человеком ты хочешь стать. Ты сама решаешь какой тебе хочется быть полной или худой, главное чтобы ты приняла себя, а не отвергала. Всегда найдутся критики, готовые подгонять всё под свои стандарты, но пойми: их стандарты — не значит твои.
Весь день девушка потратила на изучение сайтов с диетами, питанием, упражнениями. Сирена поняла к чему идёт дело и посодействовала в изменении рациона, поэтому начала готовить отдельно. Адель оценила посыл падчерицы одобрительным удивлением. Господин Ким улетел через неделю, после приезда Тео. Госпожа тоже не стала оставаться в доме и улетела к Эжени. Днём Тео уходил из дома, а вечерами не выходил из комнаты. Дом опустел, по ночам стояла гробовая тишина и только гуляющий ветер за окном мог нарушить её.
Результаты тестов пришли через пару дней после отъезда отца. Тео был так рад, когда увидел свои результаты. Ещё больше его воодушевляла перспектива поступить в Академию. Он долго шёл к своей цели, кропотливым и изматывающим трудом.
Он посетил могилу матери, перед этим купил свежие цветы и её любимый молочный шоколад. Он так хотел обрадовать её, вновь увидеть улыбку на лице, морщинки возле глаз, родинки на щеках, почувствовать тепло рук и услышать тихий мелодичный голос. Что-то в груди сдавливало и клином впивалось в сердце. Он был зол на весь мир и в том числе на себя. В голове прокручивались моменты, о которых он жалел, о несказанных словах любви и благодарности за её труд и заботу.
До отъезда в Академию оставалось две недели. Чтобы хоть как-то отвлечь себя, Тео вернулся в свою секцию. Он выпускал весь свой гнев и хоть немного успокаивался, а вечерами терял себя на страницах романов Ремарка. Его тренер был очень строг к тренировкам, но так же заострял внимание на отдыхе и восстановление. Тео постоянно игнорировал слова тренера об отдыхе, даже после того, как упал с лестницы.