Шпионить на улице — занятие муторное. Похоже на долгую поездку за рулем: та же проблема слабеющего внимания. Плюс рано или поздно привлечешь внимание посольской охраны. А еще Берка постоянно грызло опасение, что Коваленко воспользуется другим выходом — скажем, у него машина в гараже за зданием или под зданием. Мало-помалу Берка охватывало отчаяние. Но именно в тот момент, когда он решил махнуть на все рукой и убраться восвояси, из двери вышел Коваленко.
Он был в штатском, однако любой сколько-нибудь внимательный человек мог угадать его профессию. Берку даже подумалось, что Коваленко, строго говоря, в мундире. Шизофренически аккуратно зализанные гелем волосы с вызывающе-четким пробором, обязательный строгий костюм а-ля Дик Трейси из комиксов, стандартная голубая сорочка, полосатый галстук!.. Статусный «Ролекс», блестящий дорогой кожей атташе-кейс!.. Разве все это, вместе взятое, не мундир? Ну и, конечно, шествует мистер Коваленко по-особенному. Именно так должен нести голову человек, имеющий право носить пистолет в стране, где к оружию относятся с таким презрением, что даже полисмены имеют при себе только дубинку.
Долго преследовать не пришлось — Коваленко свернул за угол и нырнул в дверь маленького паба «Найтингейл армс». В традиционно оформленном заведении — кругом красное дерево и граненое стекло — было многолюдно и накурено. Здесь собирались в основном молодые биржевые клерки и хорошенькие продавщицы из дорогих магазинов на Бонд-стрит.
Коваленко был тут скорее всего завсегдатаем. Заглядывал каждый вечер после работы. Хотя посетители толпились у стойки в два ряда, фэбээровец мигом нашел глаза бармена и, не проронив ни слова, получил бокал вина.
С бокалом он прошел в дальний угол паба и сел за столик рядом с воркующей молодой парой. Берк решительно двинулся через зал.
— Вы не против, если я присяду? — спросил он, кладя руку на спинку свободного стула рядом с Коваленко.
Фэбээровец на миг поднял голову и рассеянно кивнул.
Было ясно, что Коваленко его не узнал.
Берк наклонился к нему и, преодолевая окружающий шум, сказал:
— А я шел за вами!
Коваленко мотнул головой:
— Простите?
— Я шел за вами от посольства.
Берк сознательно держал руки на виду, на столешнице, поэтому Коваленко только нахмурился и спросил:
— Что вам от меня нужно?
— Похоже, вы меня не узнали.
Коваленко спокойно взял бокал, сделал глоток вина, неторопливо поставил бокал на стол. Потом прищурился на Берка.
— Дублин.
— Верно.
— Берк.
— Точно.
— Ну и чего вы хотите, мистер Берк?
— Хочу напомнить, что вы закрыли нашу контору. То есть опозорили, оставили без работы и так далее. Я пришел уладить этот вопрос. Надеюсь, мы с вами найдем общий язык.
Коваленко откинулся на спинку стула. Теперь, уже не ожидая от Берка никаких неприятностей, он смотрел на него почти презрительно.
— Ну и как мы будем искать общий язык? — спросил он, кривя рот в улыбке.
Берк вынул из внешнего кармана пиджака плотную карточку и протянул ее фэбээровцу.
На карточке было напечатано следующее:
Джек Уилсон
п/я 2000
Уайт-Дир, Пенсильвания 17887
(тюрьма Алленвуд)
Стэнфордский университет
«Расчеты векторного коэффициента скалярных пар»
— Вы были правы насчет типа, которого вы разыскиваете. Он действительно весьма опасный человек.
— Вы говорите о мистере д'Анкония? Его на самом деле зовут Джек Уилсон?
Берк кивнул.
— Вряд ли это его нынешний адрес, — сказал Коваленко. — Будь он в Алленвудской тюрьме, мы бы имели одной проблемой меньше.
— Да, но я выяснил, что он там сидел!
— А что там дальше про Стэнфордский университет? — Коваленко заглянул в карточку и добавил: — Как прикажете понимать «расчеты векторного коэффициента…»?
— Лекция на эту тему была ширмой для поездки в Белград, — пояснил Берк. — Там он наводил справки об ученом по имени Тесла.
— А-а, изобретатель…
— Правильно, — сказал Берк, про себя удивившись осведомленности агента ФБР.
— И с какой стати он интересовался давно умершим ученым? Пишет диссертацию или книгу?
— Пытается создать оружие по чертежам Теслы.
Коваленко рассмеялся:
— То-то страшно! Не дай Бог, они на пару катапульту изобретут!
Берк сдержанной улыбкой показал, что оценивает шутку, но хочет говорить серьезно. Однако его рассказ о проекте Уилсона Коваленко прервал на второй же фразе — строгим тоном дорожного полицейского, которому незачем выслушивать торопливые оправдания водителя, который однозначно нарушил правила.