— Я слышал про одного ювелира-китайца…
Да Роза поморщился:
— Знаю, знаю. Большой Пинг. У него лавка на рю де Голль. Всегда носит бронежилет. Наверное, и спит в нем.
Уилсон рассмеялся:
— Ему действительно есть чего бояться?
— Еще бы! Хотя, в сущности, неплохой малый. Будет жаль, если его шлепнут. Но к нему по мелочам нечего соваться. Он занимается исключительно оптом.
— Я думал, в таком месте оптом занимаются практически все.
— Ну, мелким оптом балуются все. Но один Пинг действует с настоящим размахом — хорошие связи в армии. Когда твою задницу готовы прикрыть даже танками, отчего же не рисковать! Да и «Триада» за его спиной.
— Серьезно? Китайская мафия и сюда достает?
Да Роза только хмыкнул.
— Чего стоит мафия, которая проходит мимо такого золотого дна?!
Следующим утром Уилсон шел в лавку Большого Пинга. В руках у него была карта, нарисованная бельгийцем-алкоголиком, который заправлял делами во дворце Лубумбаши. Однако и карта не облегчала поиски. У многих улиц не было имен, у большинства домов — номеров. Обращаться к прохожим Уилсон не рискнул. Хотя его французского было достаточно для простого вопроса, если Да Роза не врал про китайца, то спрашивать: «Как пройти к Большому Пингу?» — все равно что в свое время интересоваться в Чикаго, где живет Аль Капоне.
В итоге они брели вперед почти наобум.
Зеро и Халид, с «Калашниковыми» у пупка, старались выглядеть грозно. И это у них в принципе получалось. Однако Уилсон, уже немного знавший своих телохранителей, не мог не чувствовать, что втайне они поджали хвосты. Каждый десятый мужчина на улице тоже был при автомате. У всех остальных, включая детей старше десяти лет, задний карман оттопыривался пистолетом. И это было мирное население. Солдаты, которыми кишмя кишели улицы, были обвешаны оружием, как елка игрушками.
Шагая за Уилсоном, Халид причитал:
— И что мы тут делаем? Нам давно пора быть в Европе! Хаким говорил…
— Я тоже планировал уже давно быть в Европе, — солгал Уилсон. — Приходится заканчивать особые дела.
Халид опасливо покосился на группу совершенно голых негритят, копавшихся в помойке. Самый старший, лет девяти, стоял на стреме — единственный в штанах. Опираясь на дуло «АК-47», он провожал чужаков угрюмым взглядом. Вряд ли мальчонка был способен своими тощими ручками поднять автомат в боевое положение. Однако Халид не рискнул бы проверять это на своей шкуре.
Когда они отошли от непредсказуемой детворы на приличное расстояние, Халид ворчливо выпалил в спину американцу:
— Хаким ничего не говорил про «особые дела»!
— Потому и не говорил, что они особые! — бросил через плечо Уилсон.
Через пару кварталов Зеро весело взвизгнул и указал на крупную вывеску в конце глухого тупика: «Пинг Ли Он, покупать-продавать».
Внутри, сразу за открытой дверью, сидел молодой китаец с винтовкой на коленях.
Когда Уилсон решительным шагом направился по переулку к лавке, китаец молча поднял левую руку и угрожающе помотал указательным пальцем. Уилсон растерянно застыл. Потом сообразил и приказал Зеро и Халиду оставаться на улице.
В лавке царил сумрак. В двух небольших ящиках лежали под стеклом неграненые и граненые алмазы. Всей мебели был комод с драконами да ширма в углу, тоже с драконами. За прилавком стоял дряхлый китаец. У окна сидел европейского вида китайский юноша в белом костюме. Он читал «Таймс» и даже не поднял головы при входе покупателя.
Уилсон спросил старичка за прилавком:
— Мистер Пинг?
— Нет Пинг.
Уилсон удивленно мотнул головой:
— А разве не ваше имя над дверью?
— Нет Пинг!!!
Старик сверлил американца злым взглядом. Потом вдруг расплылся в улыбке:
— Хотеть покупать алмаза?
— Нет.
Старик помрачнел.
— Хотеть продавать алмаза?
Уилсон едва не расхохотался.
— Вам бы, дедушка, детективом работать! — сказал он.
Старик весело закудахтал:
— Моя не есть детектив!
У окна юноша вдруг зашелестел газетой и встал.
— Пинг — это я, — сказал он.
Уилсон повернулся к нему и протянул руку:
— Добрый день. Меня зовут Фрэнк д'Анкония.
— Я знаю.
— Откуда?
— Вас тут все знают. Подожгли мальчика. — Это было сказано с бесстрастным выражением лица. — Идемте.