Да Роза в одиночестве сидел за столиком в другом конце зала и, потягивая джин с тоником, качал головой. Роскошный тип этот Фрэнк д'Анкония. Такие совершенные сволочи не часто рождаются на свет!
В одиннадцать утра на следующий день явился Маленький Пинг с сообщением, что деньги переведены. Через двадцать минут Уилсон дозвонился до банка в Сент-Хельере, где ему в ответ на пароль подтвердили получение. И в полдень заинтересованные стороны стояли у входа в «Банк Заироз».
Все оставили телохранителей на улице. В результате там образовалась маленькая толпа: Зеро, Халид и четыре мускулистых китайца в теннисках и темных очках — по возрасту ни один из них не получил бы выпивки в калифорнийском баре. Ливанцы и китайцы сгруппировались по разные стороны двери и настороженно переглядывались.
В хранилище Большой Пинг еще раз тщательно и не спеша перепроверил алмазы — убедиться, что это те же, которые он видел в прошлый раз. Все было в порядке. Алмазы пересыпали в накануне арендованный сейфовый ящик Большого Пинга. После этого толстый китаец удовлетворенно потряс руку Уилсона, мотая в унисон всеми своими подбородками.
— Вот и все, — сказал он, весело скаля желтые зубы. — Чао-какао!
Уилсон лукаво наклонил голову:
— Вы мне обещали еще кое-что…
Большой Пинг деловито кивнул:
— Обещал — значит, обещал. Как раз сейчас мы этим займемся. Поехали в мою лавочку.
В пути Уилсон гадал, что именно произойдет. Против Зеро и Халида он, собственно, ничего не имел. Однако они работали на Хакима, а не на него. И перекупить их было сложно и хлопотно. После продажи алмазов они становились опасны. Вряд ли ЦРУ или ФБР повязали всех членов организации Хакима, кто-то из его друзей в ближайшее время неизбежно озаботится тем, где денежки за гашиш. И в этой ситуации Зеро и Халид будут их первыми помощниками. Следовательно, таскать их за собой и впредь — себе дороже.
Конечно, поступал он некрасиво, чтобы не сказать отвратительно. Однако правильно говорят остряки: жизнь такова, какова она есть. Маленькие люди — жалкие преступления. Большие люди — грандиозные преступления. От смешного до великого — не один шаг, и шагать приходится в основном по трупам. Человек такого всемирно-исторического значения, как Уилсон, не вправе жалеть козявок вроде Зеро и Халида. Он кладет свою человечность на алтарь эпохальной мечты, чем обрекает себя на гордое одиночество, ибо сам масштаб его личности ставит непреодолимую стену между ним и прочими смертными. Кто в здравом разуме укоряет льва за убийство ягненка? Ведь только это убийство и делает его львом!
Возле лавки сын Большого Пинга тронул Уилсона за локоть и тихо сказал, кивая в сторону Зеро и Халида:
— Велите им оставаться на улице. Я вынесу стулья — им будет удобно. А мы с вами пойдем наверх.
На втором этаже оказалась богато, во французском колониальном стиле обставленная квартира, почти ничем не напоминавшая о Китае.
Маленький Пинг пригласил гостя присесть у окна.
Вверх по лестнице пыхтел отставший от них Большой Пинг, между тяжелыми вдохами он умудрялся говорить с кем-то по мобильному телефону.
Уилсон и Маленький Пинг сидели у окна и молчали. На губах китайца играла вежливая улыбка. Уилсон не знал, почему они тут сидят и таращатся на безрадостный переулок, почему молчат и следует ли ему как гостю сказать что-нибудь любезное или занимательное.
Внизу, оседлав стулья, сидели друг против друга Зеро и Халид и чему-то смеялись.
Дом Пингов замыкал довольно длинный узкий переулок, на который выходили только задние высокие глухие стены сомкнутых мусульманских домов. Уилсон мысленно похвалил Большого Пинга за выбор места. Подход к лавке контролировался издалека и легко. Даже один автоматчик смог бы несколько минут держать такую позицию против двух десятков нападающих.
Когда пикап с открытым кузовом повернул с улицы в пинговский тупик, Уилсон нисколько не насторожился. Его не встревожил даже металлический щит, наклонно приваренный перед капотом пикапа и превращавший его в подобие снегоочистителя с ненормально высоко поднятым плугом.
Здешняя голь была сильна на превращение полуржавых доходяг в бронемашины или сварку разноперых руин в нечто отчаянно дымящее, но ездящее. Уилсон уже навидался всяких диковинных четырехколесных «дворняжек».
Пикап катил по переулку со скоростью пешехода. Халид встал со стула и добродушно замахал водителю рукой: куда, мол, прешь? Потом не развернешься!
Водитель внезапно дал газ, и машина, пронзительно сигналя, понеслась вперед, резко набирая скорость.