Через несколько минут банкир вернулся.
— Все в порядке, — сказал он. — Перевод будет вечером, а деньги можете получить завтра утром. Думаю, быстрее не бывает!
— Замечательно. Вы работаете по высшему классу.
— Стараемся, — довольно усмехнулся герр Эггли. — Имея под боком такого конкурента, как Швейцария, по другому классу работать нельзя. Могу я вам еще чем-нибудь служить?
— Возможно, вы порекомендуете отель… Ну и насчет ценных бумаг…
— Желаете вложить капитал? — еще более оживился банкир. — Что именно вас интересует? Облигации? Акции? Взаимные фонды?
— Что-нибудь попроще. Хочу вложить всю сумму, которая придет на мой счет.
— О! — сказал банкир с довольным нервным смешком. — Все три миллиона евро?
— Да. Наличные меня не интересуют. Завтра утром я хочу уйти от вас с акциями на три миллиона шестьсот тысяч евро. Каких компаний акции — меня мало интересует. Что-нибудь вполне банальное, лишь бы надежно. Большие и рискованные доходы меня не прельщают. Когда совершите необходимые покупки, пришлите мне с курьером. В отель, который вы мне порекомендуете.
Банкир смущенно возразил:
— Обычно клиенты держат ценные бумаги в нашем сейфе. Вы сами понимаете, насколько спокойней такой вариант. Наше подземное хранилище надежно, и все в нем застраховано. Хотите взглянуть? Можем спуститься…
— Я уверен в надежности вашего подземелья, однако… вы мужчина, и меня поймете… поэтому я скажу откровенно… можно?
— Да-да, конечно!
— Я как раз накануне малоприятного развода.
— Сочувствую.
— Когда жена начинает разговаривать с тобой только через адвокатов — поверьте мне, тут лучше ничего по банкам не иметь. Поэтому я хочу держать акции при себе.
— Воля, конечно, ваша, — вздохнул банкир. — Но я вас предупредил.
— Спасибо за заботу. И последнее — из чистого любопытства… сколько вы берете в качестве комиссии?
— О, совершенные пустяки! Три четверти процента.
— Что в моем случае составит двадцать семь тысяч, так?
— Возможно. К сожалению, я не силен считать в уме, — как бы рассеянно отозвался герр Эггли.
Стоя в очереди к столу паспортного контроля в аэропорту Джона Кеннеди, Уилсон напрасно уговаривал себя не волноваться. Из Штатов он выехал несколько месяцев назад — в Ирландию. Затем он пользовался исключительно чилийским документом на имя д'Анконии. Согласно печатям в его настоящем, американском паспорте, все время вне Америки Джек Уилсон провел исключительно в Ирландии. Комар носа не подточит. И нечего психовать!..
Однако сердце-вещун не обмануло.
Когда пограничник пропустил его паспорт через щель считывающего устройства, на экране дисплея что-то выскочило. Чем провинился его паспорт, Уилсон ума не мог приложить. Однако сотрудник кому-то позвонил, а его попросил временно присесть в сторонке.
Через пару минут к Уилсону подошла миловидная сотрудница иммиграционной службы и пригласила на беседу в специальную кабинку. На ее груди висела табличка с незнакомо-экзотическим именем: «Кэролин Амирпаша». Однако по лицу национальность не угадывалась.
— Есть проблема? — спросил Уилсон, улыбаясь подчеркнуто добродушно.
Кэролин Амирпаша, молча хмуря брови, пролистала его паспорт.
— Пока не знаю, — наконец ответила она. — Это ваше настоящее имя?
Уилсону не нужно было имитировать удивление.
— Странный вопрос… Да, я Джек Уилсон.
— «Джек» — как уменьшительное от «Джона»?
Уилсон мотнул головой:
— Нет, у меня в свидетельстве о рождении записано «Джек», — сказал он. И, улыбнувшись, добавил: — Моя мать была великой поклонницей клана Кеннеди.
— Приятно слышать.
Кэролин Амирпаша пролистала его паспорт еще раз, теперь небрежнее.
— В каких странах вы побывали, мистер Уилсон?
— Несколько месяцев в Ирландии. Последнюю пару дней провел в Швейцарии. Вот и все приключения.
Про Швейцарию он не мог умолчать. Он прилетел рейсом из Цюриха, и эта информация стопроцентно была в компьютере.
— Так, так… И что вы там делали?
— В основном, стыдно сказать, бездельничал. Искал свои кельтские корни.
— В Швейцарии? — сделанным простодушием спросила Кэролин.
У Уилсона в глазах уже прыгали искры, и сам растущий страх припадка провоцировал его неизбежность.